Но нет пока такого тела, которое может быть взято по праву и может вместить великий дух Таштала, принять все его духовные возможности. А ущербное тело Апаклы по праву принадлежит теперь Ташталу. Он не может находиться в нём всё время. Слишком тщедушно это тело. Но иногда входить может. И реализовать кое-какие свои задачи – тоже. Это крохи… И всё же сердце быка будет остановлено.
– Они пристрелят его, Мара.
– Да. Апаклы отработал свой долг и может идти в следующую гуйдэг… Воплощение. Осталась последняя услуга.
– Он умрёт сейчас?!
– Развоплотится.
– Жаль…
– Нет. Не жаль. Хищник никогда не зарежет того, кому ещё не пора. Тело для этих шаманов уже зачато. Им пора. И твоя семья, как хищник, послужит сейчас им и развоплотит. Таково дао хищника.
– Так… Подожди! Тело для шаманов… Тела – ты хотела сказать?
– Тело. Они родятся вдвоём в одном теле. Так как очень прочно связаны той ситуацией, что случилась между ними. И следующую гуйдэг… инкарнацию, – поясняет она опять, – проживут так. Это будет очень мощное существо, и каждый из них будет думать, что одержим другим.
Пока они не достигнут просветления и не вспомнят друг друга.
– А зачем так жёстко?! Апаклы же раскаялся!
– Это не жёстко, поверь мне! Это всего лишь один из уроков. Вдвоём они освоят такие ритуалы, которые не освоить одному. Одна гуйдэг – всего лишь часть пути. Почему не пройти эту часть вдвоём? Вы же, люди, женитесь, например, и тоже делите тела.
– «Мы»? – смеюсь я. – А вы – нелюди?
– А мы… А мы нелюди, да! – весело смеётся Мара в ответ.
– У нас другие законы.
– Сказочница… – улыбаюсь я.
Но её сторожа всё равно очень жаль. Мне он понравился. Съедаю ещё несколько кусков мяса.
– Мара, так если они та… Ах ты ж! – вскрикиваю я от неожиданности и испуга. В паре метров от меня огромная рысь!
– Это Йага. Она моя. Не бойся.
Сердце истерично колотится от жёлтого внимательного взгляда. Огромная кошка делает ко мне несколько шагов и, как обычная домашняя, начинает ластиться о мою застывшую руку.
– Признала… – улыбается Мара.
– Что происходит? – шепчу я, испуганно распахивая глаза.
– Ты ей понравился.
– Не как мясо, надеюсь?
– Нет. Ты, Ванечка, наш. Она тебя помнит. Вот ты себя – нет.
Мара подходит к нам ближе, и моё сердце меняет тона, но колотится не менее истошно. Присаживается перед Йагой.
– Пора тебе тоже… Круг подходит к концу… Ты запустишь следующий.
Рысь мурлычет!
– Ты останешься здесь. Заберёшь с собой одного. И… – Мара молча моргает ей. – Будет больно, но быстро.
