Никогда её не пробовал, но на картинках видел. Срываю несколько ягод, закидываю в рот. Сомнительное лакомство. Во рту вяжет, как от хурмы. Выплёвываю крупные косточки. Но оставшееся послевкусие, напоминающее чёрную вишню, вполне себе приятное. И хочется повторить. Но я же не ягоду есть сюда приехал. Взбираюсь по наклонённому стволу и перемахиваю через забор.
Большой коттедж наглухо запечатан. Обхожу его. Беседки, тропинки, гостевые летние домики. Всё ухожено…
– Мара!!!
Звук словно отделяется от меня и, увеличиваясь в объёме, летит куда-то к горам, отражается от них и возвращается обратно.
– Мара… Мара… Ма… ар… ра…
Из одного из домиков выходит какая-то маленькая скрюченная фигура. Человек идёт ко мне. Мужчина. Немолодой. Покалеченный.
– Здравствуйте…
Он кивает мне, показывая на уродливый шрам на горле. Не может говорить? Удивительно, что выжил после такого…
– Мне нужна Мара.
Разводит руками, отрицательно качая головой.
– Я знаю, что она где-то здесь. Ей грозит опасность. Её нужно предупредить! И Вам тоже грозит.
Вам нужно отсюда уйти. На некоторое время.
Хмурится настороженно и снова отрицательно качает головой.
– Вы не можете отсюда уйти? – доходит до меня.
Кивает.
– Почему? Временно!
«Нет», – качает он головой.
– Сюда придут люди. С оружием. Жестокие. Они могут убить.
Грустно вздыхает, опять разводя руками.
От пронизывающего холода и сырости меня передёргивает.
– А угостите чаем горячим, пожалуйста. Я заплачу.
Машет на меня рукой, обиженно морщась.
Кивает на свою сторожку.
Мы сидим у горячей печки. Чай очень крепкий. Практически чифирь. Моё сердце колотится от него, и в голове проясняется.
– А здесь раньше шаман Таштал жил, да?
Сторож вздрагивает, переводя на меня нахмуренный взгляд. Настороженно кивает.
– Вы его знали?
Опять осторожно кивает.
– Правда такой сильный был?
Кивок.
– Кто его убил?
Опускает глаза.
– Я… – сиплое шипение.
И теперь вздрагиваю я.
– Зачем?!
– Онко оруула…
– Что это значит?
Вдыхает поглубже и зажимает пальцами горло.
Каждое шипящее слово даётся ему с большим трудом:
– Я – Апа… Шаман… Учился у Таштала… Тухи фошли… Черес оскфернение… Из-за Атаатай поо… Питфа с тухами… А тело моё… Ты, – показывает он пальцем на меня, – тоше Апа. Много Апа… Но спит пока. Ты – Аяктай поо.
Очень сложно понять, что он говорит. Задумчиво прокручиваю несколько раз.
– Ты был учеником Таштала?
Кивок.
– Ты сделал что-то плохое, и в тебя вошли духи?
Кивок.
