Он отчаянно сопротивлялся и громко кричал:
– Не убивал! Я не убивал!
Когда его крики затихли, Слепокуров повернулся к Анастасии Владимировне.
– Простите, что пришлось подвергнуть вас этому испытанию и нарушить торжественность церемонии прощания с близким человеком. Этот молодой человек был недостоин вашей доброты и доброты вашего мужа.
Эк загибает! Но Анастасии Владимировне речь следователя пришлась по душе. Она страдальчески закатила глазки и заявила:
– Нам с мужем следовало подумать о последствиях своей доброты.
Все верно, мы усыновили приемыша. Но он оказался неблагодарным волчонком! Только и ждал, как бы укусить ласкавшую его руку. Дурная наследственность, что поделаешь! Ее не вытравишь никаким воспитанием!
И она опустилась на стул, словно не в силах была вынести предательства своего приемного сына.
– Но я еще не договорил, – произнес следователь, и внимание собравшихся снова переключилось на него. – Вот в этой емкости находятся доказательства вины подозреваемого еще в одном преступлении!
И он торжественно поднял над головой стакан, из которого Владимир так и не сделал ни единого глотка.
Все гости с интересом посмотрели на плывущий над их головами стакан.
– А что с ним не так? – невольно вырвалось у Леси.
– Уверен, что к содержимому этого стакана подмешан яд, – произнес следователь. – Один из официантов видел, как перед началом поминальной трапезы в этот стакан был всыпан какой-то порошок.
Владимир побледнел. И вопросительно взглянул на мать. Та молчала, подавленная и напуганная заявлением следователя.
– И кто же это сделал? – спросил Владимир охрипшим от волнения голосом. – Кто хотел убить меня?
Парень со страхом косился на стакан в руке Слепокурова, словно кисель из него мог сам запрыгнуть ему в рот.
– Официант видел, кто это был? – повторил он.
– Вова, – попыталась что-то сказать ему мать, тот грубо перебил ее.
– Мама, помолчи! Я хочу знать, кто пытался отравить меня? Допросите официанта! Делайте же что-нибудь!
В голосе Владимира прорезались истеричные нотки.
– Увы, официант видел только лишь фигуру, – произнес следователь. – Но… Но мы предвидели нечто подобное. И поэтому в зале ресторана с согласия администрации и санкции нашего управления на время поминок по Виктору Алексеевичу были установлены скрытые камеры – по ним велась съемка.
– Нас всех снимали? – разинула рот Анастасия Владимировна. – Но… но…
– Пройдемте, – кивнул следователь, не обращая внимания на женщину.
