Кира нарочно выделила голосом слова «вашим сыном» и «посторонние», намекая, что ей известна тайна появления в семье Бориса. Неизвестно, поняла ли ее Анастасия Владимировна. Но побледнела она изрядно. Даже нос у нее стал белым. А его кончик остался пламенеть отвратительным ярко-алым пятном.
Но Кире некогда было наслаждаться этим зрелищем и своим маленьким триумфом. Она уже поняла: в этом доме она не найдет для Бориса ни помощи, ни поддержки. Анастасии Владимировне и Вовику будет только на руку, чтобы Борис пропал или (что еще лучше!) был убит.
Ведь тогда он не сможет претендовать на наследство своего отца. А как ни крути, Борис был сыном Виктора Алексеевича. Даже приемные дети, если они усыновлены, в глазах закона будут приравнены к родным.
Однако для того, чтобы закон встал на сторону Бориса, того еще следовало найти, спасти и доставить в безопасное место.
Сестры между тем, похоже, покорились воле матери и брата. И отошли в тень. Рина теперь рыдала так, что заслужила брезгливый взгляд матери и ненавидящий – Вовы.
Кире стало жаль девушку.
– Не плачь! – подойдя к Рине, сказала она. – Свет клином не сошелся на этих тридцати тысячах. Тем более, что все психологи единодушно выступают за то, что платить вымогателям, похитителям и шантажистам ни в коем случае нельзя. Иначе они войдут во вкус. И тогда – пиши пропало.
– Так что же делать? – всхлипнула Рина.
– Попытаемся спасти Бориса. Мы же знаем, кто его похитил.
– Да! Да! – подняла Рина голову, и в глазах ее загорелась надежда. – Это верно.
– А раз знаем, что это дело рук Настиных уголовных родственников, то мы уже на полпути к победе."
"На самом деле Кира сильно в этом сомневалась. Но Рина была в таком состоянии, что готова была поверить любому, кто даст ей хоть крупицу надежды.
– Мы должны их найти! – воскликнула она. – Настю и этих ее уголовников!
Но тут ожила безмолвствовавшая до сих пор Нина.
– А почему бы нам не поручить это дело профессионалам?
– Кому?
– Милиции! Все равно они толкутся в доме. Так почему бы не сообщить им то, что рассказала нам Кира?
Вопрос был хорош.
Конечно, Слепокурову следовало знать, что на этот раз именно дядя Коля звонил и требовал выкуп за Бориса. Но только при одной мысли о подобном разговоре Кира холодела. Ведь тогда пришлось бы признаться и в том, откуда она знает голос дяди Коли. А из этого признания плавно вытекало следующее.
Они с Лесей не послушались доводов разума и лично Слепокурова и все же затеяли собственное расследование.
