Но ведь они выросли вместе под одной крышей. И речь ведь идет о каких-то несчастных тридцати тысячах долларов.
Особенно если учесть, что сам дом стоит не меньше миллиона баксов, а в гараже отдыхают три машины, каждая из которых может быть легко отдана в счет выкупа.
Рина тоже прекрасно это понимала. Но, не обладая никаким личным имуществом (у бедняжки и у ее сестры даже личных машин не было), она не могла ничем распоряжаться. Фактически при живом отце Рина была нищей заложницей его милости. Захочет, даст денег взрослой дочери.
Захочет, запрет в четырех стенах. А теперь те же функции взял на себя ее брат.
Впрочем, Кира тут же одернула себя. Нечего ей жалеть Рину и ее сестру! Другие на их месте могли бы и почесаться. К примеру, оторвать свои пухлые задницы от мягких подушек и идти работать. Глядишь, заодно и похудели бы немного! Однако сейчас все это было бесполезно. Тридцать тысяч за один день не заработаешь.
Рина это прекрасно понимала. И Нина тоже. И потому она присоединила свой голос к голосу сестры, которая продолжала умолять брата, в чьих руках отныне была сосредоточена львиная доля отцовского состояния.
Конечно, при условии, что Борис окончательно сгинет. При этой мысли Кира похолодела. Ой, не даст Вовик денег! Нет, не даст!
– Рина, отстань от меня! – с раздражением произнес тем временем Владимир, отцепляя от себя руки сестры. – Я хочу отдохнуть с дороги. Я устал!
В его голосе послышались неприятные визгливые нотки. Лицо окончательно исказилось в недовольной гримасе.
И даже постороннему наблюдателю было понятно, что ничего он ни делать, ни смотреть не станет. И вообще, палец о палец не ударит, чтобы спасти старшего брата.
Внезапно он поднял глаза и столкнулся взглядом с Кирой. Прочитав в нем не слишком лестный отзыв о себе, Вовик побагровел и, топнув ногой, завопил:
– Это кто такая? Я же велел всей прислуге убираться к себе! Никого не хочу сейчас видеть!
Сестры принялись что-то вполголоса ему втолковывать.
Видно, объясняли, что Кира – их гостья. И пригласил ее Виктор Алексеевич.
– Мне все равно, кто ее пригласил! – завизжал Владимир. – У нас в доме горе. Пусть она убирается! Мама! Скажи ей! Нам не нужны в доме посторонние!
Анастасия Владимировна выступила вперед. И поманила пальчиком Киру к себе.
– Не трудитесь! – опередила ее Кира. – Я уже ухожу! Я вижу, что вы с вашим сыном чудесно ладите. Посторонние вам в самом деле не нужны.
