Но таков был уговор.
Уже третий день они спускались с этой клятой горы, а питаться травой или ягодами никто особо не хотел. Хаджар желал мяса, Элейн – практики с новыми знаниями о Пути Меча и, непосредственно, самим мечом."
"Вот и договорились, что Элейн будет “охотиться”, а Хаджар готовить ужин. Так они три дня и прожили. Вот только на этот раз принцесса, почувствовав силу, решила попытаться забороть не зверя стадии Пробуждения Сили или Разума, а Вожака. В итоге, если бы не вмешательство Хаджара, то может она и не отправилась бы к праотцам, но явно осталась бы сильно раненной.
Хаджар курил и смотрел на то, как трудилась его сестра. Надо отдать должное, грязной работы она не чуралась и не боялась. Для тепличного цветка, коим вырастили Элейн, это была воистину великая крепость характера и воли.
Единственное, что смущало в этом Хаджара, это тонкие линии шрамов на теле Элейн. Он заметил их еще тогда, в пещере. Слишком тонкие и старые, чтобы их было заметно сразу. Но, тем не менее, руки, торс, правая нога, могли похвастаться подобными “украшениями”.
Элейн, заметив, куда направлен взгляд генерала, тут же прикрыла длинный шрам на правом предплечье.
- Прошу простить мне мою невежественность, принцесса, – Хаджар выдохнул облачко дыма. – но как король терпит наставника, который оставляет вам шрамы.
– Это не Мастер! – тут же вспылила Элейн.
Её рука дрогнула и сухожилье, которые она пыталась разрезать, стегануло её по пальцам.
Принцесса выругалась. Весьма грязно.
Хаджар мысленно извинился перед родителями за свое пагубное влияние на сестру.
– Тогда я не слышал о том, чтобы кого-то казнили за нападение на принцессу.
Глаза Элейн вспыхнули знакомой Хадажру яростью. Так же, порой, выглядела их мать. Но, в отличии от Элизабет, Элейн быстро приходила в себя. И сейчас она протянула Хаджару нож.
Рукоятью вперед.
– Помогите мне, генерал.
Хаджар мог бы сказать, что у них есть строгое разделение труда, но не стал. Он спустился с валуна и принялся за разделку туши.
Какое-то время они работали в тишине.
– У меня, порой, случаются провалы в памяти, – тихонько прошептала Элейн. – с с самого детства бывает так, что я проснусь, а на мне бинты и лекарства. Рядом сидит отец с печальным и тяжелым выражением лица. Так я узнаю, что разум снова меня подвел.
На этот раз уже нож Хаджара соскочил с сухожилья. Вот только генерал, в отличии от принцессы, умудрился срезать себе лезвием лоскут кожи.
