– Этот удар я хотел приберечь для испытаний в ранг Грома, но пусть его первой жертвой станет прославленный генерал.
Последние слова аристократ выплюнул с таким количеством яда, что будь они материальными – вытравили бы всю траву на милю в округе.
Онег принял низкую стойку и резко выкинул вперед саблю. Та просвистела и остановилась, а с её лезвия сорвался алый луч. Будто вытянутое змеиное, сабельное жало, он рассекал пространство и на безумной скорости летел к Хаджару.
Со стороны это выглядело так, будто бы сабля Онега внезапно удлинилась, увеличившись с семидесяти сантиметров, до десятка метров.
Меч Хаджара уже был в ножнах, и в который раз за вечер люди повскакивали на ноги. И вновь возгласы удивления и даже восхищения, когда сверкнула стальная молния и Лунный Стебель рассек алый луч на две части.
Удар Хаджара был так быстр и точен, что создавалось впечатление, будто он вовсе не выхватил меч из ножен, а просто достал его из самого воздуха. Как если бы клинок был все это время в его руке, просто в невидимом состоянии.
Люди уже спокойно садились на места. Даже сам Хаджар счел поединок окончательно законченным, но кровожадная ухмылка Онега говорила об обратно
Правда понимание этого пришло слишком поздно.
Рассеченный луч, разделенный на две части, обогнул Хаджара. И теперь уже сабельных удара направились вовсе не в спину бывшему генералу, а в сторону служанок и поваров.
Хаджар сорвался следом.
– Твой… выбор… генерал, – с отдышкой произнес Онег.
Этот удар отнял у него последние силы, так что вне зависимости от исхода последней схватки, победитель в дуэли был более чем очевиден. Но это Хаджара в данный момент не волновало.
Он играл в догонялки со смертью. Вовсе не со своей, а с чужой и от того ставки казались ему необычайно высокими.
Лучи разделились. Один из них метил в грудь испуганной служанке, спрятавшейся за серебряным блюдом.
Будто бы оно могло её защитить…
Второй выбрал своей целью молодого подмастерья повара.
Мальчишке не было и десяти зим. У него даже усы еще не начали расти, а волею аристократа он мог и вовсе не испытать обиды от первого пореза при бритье.
Хаджар сделал свой выбор.
Он легко расстался с клинком, бросив его наперерез правому лучу. Сам же, схватив мальчишку, ладонью отразил второе жало. Кровь потекла на землю, а сам луч истаял во тьме. Но там, где упали первые багровые вишни, Хаджара уже не было.
