Хаджар же, убрав меч в заплечные ножны, смотрел на то как сотни ядер, тысячи стрел вонзаются в черный купол, а тот их сжигает в красных молниях и оранжевых всполохах.
Если раньше казалось, что на небе просто зажгли большой костер или поднимался второй рассвет… Теперь же можно было со всей смелостью заявить, что Хаджар поджог сами Небеса. И, видят боги, это была лишь маленькая толика того, на что был готов Хаджар чтобы вернуться в столицу. К его сестре и могилам отца и матери.
Какой-то тысячелетний Патриарх, истинный адепт для него был не более, чем досадная преграда на пути.
Покуда в его груди билось сердце, никто не остановит его поступи.
Там, у подножья ущелья, пылал купол над древним замком и поредевшая, но все еще готовая к бою армия ждала своего часа. Его ждал и их бесстрашный генерал.
Глава 177
Как и ожидал Хаджар, осада замка не заняла больше получаса. Уже на четвертом десятке минут черный купол треснул и снаряды начали крошить стены. Прозвенел горн и Медвежий отряд в купе с кавалерией хлынул к восточным воротам.
Там закипела одна из самых жарких схваток за всю битву.
Балиумцы и войны Лунной армии бились ради победы, в то время как сектанты отчаянно хватались за жизнь. Ученики и Мастера понимали, что дальше отступать некуда и поэтому стояли намертво.
Что-то внутри Хаджара подсказывало, что он поступает неправильно. Что еще несколько лет назад он бы стоял плечом к плечу с Неро. Вместе они бы бились в воротах, скидывая тела умерших врагов в ров и не давая им покинуть замка.
Теперь же он спокойно шел в сторону пылающих центральных ворот. Встреченные по дороге солдаты салютовали ему. В их глазах буквально сияла уверенность в своем генерале и все же было в этой ситуации нечто чарующе безнадежное. Как если бы его провожали в последний путь.
Ведь даже в легендах не упоминалось, чтобы практикующий стадии Трансформации Телесной Оболочки смог одолеть Небесного Солдата, истинного адепта. Особенно, когда этот адепт – Патриарх древней секты и успел за свою жизнь накопить немало добра и знаний.
Хаджар ненадолго остановился перед воротами в замок. Не потому что испугался, а чтобы запечатлеть их такими. Горящими, жалкими, рушащимися на глазах. Это зрелище придавало ему уверенности в своих силах.
Он смело шагнул в огонь, рассекая стену из пламени взмахом клинка. Внутренний двор замка, куда все еще летели огненные снаряды, ядра и стрелы, был усеян мертвыми телами.
