Я был на стадии формирования еще тогда, когда твоя бабка не легла под твоего деда. Ты для меня не больше чем муравей, забравшийся на дерево и желающий быть великаном.
Сектант засмеялся и, поднимаясь, ногой отбросил в сторону кувшин с вином.
– Я стаю на самой грани становления истинным адептом, – шипел сектант. – а из-за дурацких правил вынужден пить эту ослиную мочу. Ну давай же, генерал, возьми в руки меч. Покажи, как ты велик. Потому что я вижу лишь шелудивую шавку, воющую на идущий впереди караван.
– Убирайся, – спокойно повторил Хаджар.
Он, продолжая сидеть на траве, пил вино. Терпкое и сладкое. Он всегда любил такое. Оно напоминало ему о Эйне.
– Ты трус, генерал. И слабак.
Хаджар поднял взгляд на спровоцировавшего его старейшину. Может тот и прожил тысячу лет, но мозгов явно не нажил. Если Хаджар первым нарушит “печать” гостеприимства, то у секты появится весомый повод объявить его лгуном и клятвопреступником. А сколько Балиумцев захотят встать под знамена такого человека?
– О, я помню эту старую прибаутку, что ты не повторяешь трижды, генерал, – сектант повернулся и подошел к своему “ездовому” человеку.
– ты знаешь, генерал, как многое можно узнать о человеке, когда у тебя достаточно денег? И как многое может рассказать девушка, гордящаяся тем, что знает героя?
Сектант откинул в сторону серую тряпку с кровавыми рунами.
В груди Хаджара что-то треснуло и со звоном надломилось.
Среди шрамов и ожогов на некогда прекрасном лице, он увидел такие знакомые зеленые глаза. Глаза, которые когда-то пылали ярче самого жаркого костра.
Теперь же они были бледные и пустые. Безжизненные будто барханы в Море Песка.
Это была Стефа.
Первый человек, который проявил к нему доброту.
Первая женщина, которая согрела его остывающее сердце.
– Что скажешь теперь, великий ген…
Никто из солдат так и не понял, что произошло в тот момент. Им лишь на мгновение показалось, что вместо Хаджара на траве кольцами свился могучий дракон. А мгновением позже Хаджар уже убирал клинок обратно в ножны.
Никто не увидел, как он успел поднять меч с земли. И тем более, они не смогли разобрать каким образом тот переместился за спину сектанту.
Лишь самые сильные смогли различить черного ворона, пролетевшего над белой скатертью.
Старейшины пытался договорить свою очередную фразу, но не мог.
Сперва отвалились его руки, затем туловище начало разделаться на две половинки. Но еще до того, как в небо ударил фонтан крови – голова сектанта упала с плеч и покатилась по полю.
