Ошейники закрывали шеи, и они целились в запястья, надеясь вырвать плоть и ослабить противника кровотечением. Иногда наверху оказывался Моерр, иногда – Лёвенхорм.
Моё сердце, успокоенное самовнушением, норовило забиться быстрее. Элоранарр когтил папку, император Карит чутко следил за дракой вассалов. Альвир и Данарр настолько сосредоточились на ней, что не смотрели друг на друга, не пытались сблизиться или отговорить отцов. Звериные инстинкты взяли верх. Я краем сознания отмечала удачные и неудачные удары противников, продумывала наиболее эффективные связки, которыми можно было бы добиться быстрой победы, если действовать с холодной головой, а не в приступе слепой ярости.
Не сразу я осознала, что Элоранарр смотрел на меня. Отступил за императора и смотрел очень внимательно. Его глаза казались чёрными, ноздри трепетали, а губы опять налились кровью, придавая рту чувственный вид.
Сердце ёкнуло, и я отвернулась к стене. Взгляд Элоранарра был почти физически ощутим, и мне некуда было от него деться.
* * *Тронный зал мы покинули на рассвете, когда лиловый свет подкрасил золото коридоров: мрачный Элоранарр, тихая и незаметная я, хмурый Данарр, совершенно поникший, смущённый Альвир, сгорбившиеся, побитые Моерр и Лёвенхорм в окровавленной одежде.
Драконьи крылья глав рода остались в тронном зале. Приговор императора был умеренно суров. Сначала он снял ошейник с Лёвенхорма и заставил его обернуться. Защитные чары дворца тут же сковали Лёвенхорма. Пока он бессильно рычал, император отсёк ему крылья мечом и наложил на свежие раны печати рода со сроком действия в полстолетия.
Из-за этих печатей крылья невозможно будет отрастить заново никакими целебными заклинаниями. Трясущийся от боли и ужаса Лёвенхорм сам принял человеческий облик и рухнул в кровь. Его глаза были чёрными из-за расширившихся зрачков, он задыхался и безропотно позволил надеть на себя ошейник. Его император запечатал на нём на тридцать лет.
Моерр, получивший такое же наказание, храбрился ровно до того момента, как его крыло цвета морской волны упало на залитый кровью пол.
Тридцать лет Лёвенхорм и Моерр не смогут принять истинную форму, не смогут применить магию, а потом ещё двадцать лет не смогут расправить крылья и познать радость самостоятельного полёта.
Главенство над родом перейдут к другим представителям семьи.
Оба рода в течении полугода должны покрыть все потери от их сражения и выплатить штрафы в казну.
