Без лишних подробностей, очень сухо он объяснил, в чём была причина конфликта и к каким последствиям в цифрах это привело.
– Как вы приказали, я исполнил обязанности главы службы ИСБ и выяснил причины происшествия, теперь ваша очередь исполнить обязанности императора и разрешить ситуацию, – завершил Элоранарр столь же сухо и чётко, но ровность тона не умаляла заложенного в этой фразе весьма неприятного смысла.
Золотые когти императора вонзились в подлокотники трона.
«Элоранарр в самом деле хочет отдохнуть в Башне порядка?» – я потупилась, спасаясь от взгляда императора, которым он окинул и меня, и арестованных.
Постаралась рассредоточиться, слиться с окружающим пространством, стать частью воздуха, пола, всего. Стать невидимкой для всех органов чувств, кроме зрения и обоняния. Если Элоранарр намерен дёргать отца за хвост, я не хочу, чтобы император обратил на меня внимание. Глядя в пол, я дышала ровно и размеренно.
«Меня здесь нет», – повторяла фразу, помогавшую войти в состояние условной невидимости: в ней остальным существам сложнее меня заметить.
У императора Карита имелись все причины для гнева: вассалы подняли мятеж, он испугался и остался во дворце из-за ловушки, которой не было, и сын не преминул укорить его за эту ошибку.
– Вы что, все с ума посходили?! – император Карит встал.
Под шуршание золотых одежд спустился с возвышения и прошагал к арестованным. Вокруг него замерцали огненные искры, ветер колыхал пряди, а на полу от ног расходились волны, словно он ступал не по золоту, а по воде.
Распахнув золотые крылья, со сверкающей на скулах золотой чешуёй, император казался ещё более величественным и страшным, но… меня это больше не впечатляло.
– Вы что, – рычал император, глядя то на Лёвенхорма, то на Моерра, – считаете это достаточно причиной нарушать клятву верности, законы, устраивать войну, отсылать моих посланников? Что за дикость? Вы должны были прийти ко мне! Если подозревали намеренный заговор против вас – написать заявление в ИСБ!
Придавленные громовыми раскатами голоса и магией, Лёвенхорм и Моерр склонялись к колыхавшемуся золотому полу.
Альвир и Данарр вовсе распластались по нему, прикрыв головы руками.
– Я боялся огласки, – пролепетал Лёвенхорм. – Это… такое…
– Я не мог рассказать об этом позоре, – сдавленно прошипел Моерр.
