И снова была вспышка гнева Мэгранов, но эта – уже объяснимая.
– Так что ты выбираешь, Моерр: разговор в ошейнике со своим сюзереном или без ошейника, но со мной – очень горячий разговор, – Элоранарр подул на него раскалённым воздухом с яркими искрами. – Огонь и вода. Всегда интересно посмотреть на их столкновение.
Глава 28
– Это вопрос чести! – оскалился Моерр Мэгран, его зелёные глаза были полны отчаянной ненависти.
Но его брат, по-прежнему облепленный огнём, взмолился:
– Мо, не надо. Нам всё равно придётся отвечать перед императором, лучше сделать это сейчас.
Моерр зарычал. Остальные не имели права сдаваться и надевать ошейники, пока этого не сделает он, глава рода.
Элоранарр навалился лапой на его нос и зарычал громче:
– Довольно испытывать моё терпение! Сдавайся! Или я вытащу тебя из этой скорлупы и разорву! Спалю изнутри! Мне плевать на твою броню и гордость! Ты своей наглостью бросаешь вызов моей семье! И я заставлю тебя и весь твой род ответить за это, если немедленно не наденешь ошейник!
В ответ раздался рык, и Элоранарр оскалился, махнул лапой, сметая державшее Моерра нагромождение камней.
Охнули и отшатнулись маги и драконы, я отлетела, борясь с воздушными потоками.
Распахнув крылья, Моерр попытался высвободить морду из-под когтистой лапы, но Элоранарр выдохнул белое пламя на перепонки. Удар с такого близкого расстояния преодолел естественную магическую защиту, а Моерр не успел поставить водяную. Запахло палёным мясом.
Я отлетела ещё дальше, спряталась среди больших драконьих тел военных.
Те следили за тремя оставшимися пленными, оставив главу рода Элоранарру.
Когти Моерра скользили по каменной земле, но камень обратился в песок, и лапы увязали в нём. В спину Элоранарра полетела тяжеленная водяная сфера, разбилась о поднятый им каменный щит. Лапы Моерра утопали в зыбучем песке, но морда оставалась на каменной плите, так что он не мог вытащить её из-под навалившегося почти всем весом Элоранарра. Камни вокруг того вставали плитами, закружился вихрь, блокируя попытки швырнуть в него притянутую Моерром воду.
Всё отчаяннее боролся Моерр. Ярость дерущихся была осязаема, давила на меня, будила во мне бешеную звериную сущность, и я скалилась, пальцы сводило от желания вцепиться в кого-нибудь когтями. Три пленника извивались, пытаясь сбросить тиски, тянули к себе воду. Военные поднимали дополнительные щиты, отсекая их от родной стихии, крепче сдавливая в каменных тисках.
