Элоранарр прятал свои за щитом, но его чувства были… наверное, были вполне определённы. У меня по коже пробежал холодок, заворочавший чешуйки. Впервые я подумала, что, возможно, отношение Элоранарра ко мне – нечто большее, чем симпатия сюзерена к вассалу или существа к своему удобному секретарю.
Стараясь сдержать эти мысли, я начала рассказывать:
– Я хотел проверить, как у вас дела, убедиться, что всё в порядке, всё же ситуация критическая…
– У тебя недостаточно боевого опыта, чтобы хоть чем-то помочь.
На самом деле я хотела в числе первых узнать, надо ли мне бежать, чтобы в стороне пережить передел власти, или Аранские удержат страну, и сейчас за такой прагматичный подход мне стало почти стыдно."
"– Я держался вдали от сражения, просто наблюдал. Мог бы попытаться уговорить императора вмешаться, стань всё совсем плохо. Перламутровый дракон неожиданно вынырнул из облаков и закусил мне руку. Именно ту, на которой была метка, я не мог вас позвать. – Сейчас, в тепле и безопасности, я рассматривала ситуацию более внимательно и трезво.
– Думаю… полагаю, это не случайность: меня намеренно лишили связи, потому что потом, в логове Культа, блокирующее заклинание повесили на эту же руку, словно знали, где именно у меня поставлена метка.
– Стандартное расположение, – вздохнул Элоранарр, – это проблема: слишком легко вычислить метку и заблокировать. Жаль, их неудобно ставить в укромные места. Сможешь вспомнить, при ком ты обращался ко мне через неё или кто мог её увидеть? Надо узнать, кому они об этом разболтали.
– Я постараюсь вспомнить всех, – пообещала я и замялась: дальше следовала самая тяжёлая часть рассказа.
Легко было пропустить момент с несоответствием обращения по полу, списав всю фальшь образа на моё осознание звукового воздействия, но описать воздействие невозможно без выворачивания перед Элоранарром части своей души, одиночества, жажды любви, признания, целостности…
Это было так трудно – рассказать, поделиться, признаться не только себе, но кому-то ещё, как мне больно и одиноко.
Очень больно и так страшно одиноко.
Я рассказала о вестниках. О трёхглазом. Как согласилась сотрудничать за вознаграждение, так как не видела иных способов спастись или оттянуть время. О чёрной субстанции, развернувшейся в плоскость, изображениях на этой плоскости, запахах и звуках, действующих, как голоса серебряных драконов. О том, что даже осознание происходящего не помогало бороться с воздействием.
