Поняла?
– Что? – попыталась подняться ничего не понимающая девушка, но Кларский развернулся и заставил ее принять обратное положение.
– Пригнись и не высовывайся, – сказал он. – Тебя не должны заметить. Ясно?
– Ясно, – прошептала девушка. Ей вдруг показалось, что Кларский встретил каких-то жутких личностей, быть может, криминальных элементов, и пытается ее защитить. Она сползла на широкое кожаное сиденье и прижалась к нему спиной. А Никита вылез из автомобиля. Все окна, кроме лобового, затонированы, ее не должны заметить, все будет хорошо.
«Все будет хорошо», – говорила она про себя. Не выдержав, она приподнялась и выглянула в заднее окно. Вопреки ее страхам, Кларский разговаривал не с дюжиной мордоворотов, а с двумя самыми обычным парнями ее возраста. Похоже, разговор их было вполне себе дружелюбный, и хотя девушка не слышала, о чем они говорят, она видела, как незнакомец в бриджах, футболке и кепке улыбается, машет рукой, явно что-то рассказывая, и даже дружески хлопает Укропа по плечу.
Через пару минут парень в кепке исчез в магазине, а Никита тут же открыл заднюю дверь и, вытянув ничего не понимающую Нику за руку, потащил за угол дома.
– Что случилось? – широко открыла она глаза.
– Жди меня в этом дворе. Он не должен нас видеть вместе. – Вручил Нике сумочку Кларский. – Жди, поняла? Нам нужно кое-куда заехать.
– Может, я домой? – неуверенно спросила она.
– Нет, жди. Я скоро.
И Никита ушел. Через минуту из-за угла вышла и Ника. Она с независимым видом прошла мимо его серебряного и ставшего ей привычным автомобиля, в который загружались встреченные Кларским парни.
Вернее, в машину уселся один, а второй – в кепке, стоял рядом с Кларским, и когда озлобленная Ника проходила мимо, она услышала, как молодой человек спросил:
– Ник, а что там с Машкой? Ты…
– Все в порядке. Я все решил. Я же сказал, что она меня не интересует. – Никита похлопал парня в кепке по плечу, а, заметив свою лже-подругу, просто отвернулся.
– Точно? – переспросил его приятель.
– Точно, – отрывисто отозвался Кларский.
– Смотри мне, чувак, а не то мне тебя ушатать придется! – в шутку пригрозил ему друг, заметно повеселев. В голосе его были мальчишеские интонации, и этот голос показался девушке смутно-смутно знакомым.
– Садись в тачку. У меня много дел.
И они уехали, оставив Нику одну в чужом дворе.
«Вот скотина, велел сидеть здесь, а сам свалил? Придурок!», – плюхнулась она на лавочку и немедленно вскочила – лавка была в песке, пришлось отряхиваться.
