– Вот нормальная вроде девчонка, красивая, с образованием, кстати, из адвокатской конторы, куда Март обращался, – но нет же! Обычные мужики ей не нужны – подавайте бандита-психа со смазливым лицом! Машка, это что, мода?"
"Я только плечами пожала. Откуда я знаю? Может, и мода. Некоторым современным девушкам нравятся порою странные типы. А может, она и правда что-то чувствовала к этому Андрею Марту. Любимых не выбирают – так же, как и родителей. Я имею в виду по-настоящему любимых людей. Мне даже стало немного жаль эту неведомую мне девушку.
Кстати, дед Дениса умудрился сделать так, что подозрения в «предательстве» не пали на него, и перед Андреем Мартом и прочими криминальными элементами города он остался чистым, аки младенец, и не просто чистым, а еще и якобы пострадавшим от действий ментов. А пальбу и прочее представил в самом выгодном свете перед своими перепуганными высокопоставленными гостями, и, как потом писали газеты, благотворительный бал «Ночь жизни» получился грандиозным, показывая самим своим существованием протест против всего антисоциального и античеловеческого в обществе.
Гости бала были выставлены храбрейшими людьми, которые не покинули его даже несмотря на перестрелку – так хотели чего-нибудь кому-нибудь пожертвовать. Когда папа услышал это по телевизору, долго ухмылялся – по его словам выходило, что все эти «смелые люди» сразу же захотели сделать ноги, но им просто не позволили покинуть ресторанный комплекс, где все и происходило. А после их обработал дед Смерча.
– А брат этого Марта? Его тоже поймали? – кусая губы, спросила я у Федора, отчего-то все равно переживая за Никиту. Ну не хотела я, чтобы он оказался в тюрьме, даже если он подонок. У него вся жизнь была впереди – а он ведь умный и с амбициями, мог бы и карьеру построить и семью, а теперь все у него будет разрушено. И зачем Кларский только слушал своего братца? Зачем он помогал ему? Хотя… был ли у него выбор? И могу ли я судить этого человека, не зная, что ему пришлось пережить? Ведь я всегда любила не настоящего Ника, а его безупречную маску.
– А его брата – нет, – покачал головой Федор. – Ушел, козел. Рано смылся из ресторана. Почему – непонятно. Но ничего, не уйдет далеко. Зеленый еще. Вот если бы Март ушел – не нашли бы, а этого найдут.
«Свободу попугаям!» – пожалели Ника и головастики.
– А я не хочу.
– Чего-чего?
– Да ничего, – замолчала я, а внутри все как-то сжалось от жалости к Никите.
