Включать стиральную машину из-за какой-то одной футболки он отказался, хотя Таня предложила.
– Кошмар был, когда они мне вместе темную устроили, – не согласился молодой человек. – Они там все были не алле на постоянной основе, один я хороший.
Вскоре футболка сушилась на веревке, а обнаженный до пояса Челка пошел на лоджию, с которой, свесившись, курил и осматривал двор. Бабки опять задрали голову и уставились на парня. До сих пор пожилые женщины, которых заметно прибавилось, обсуждали «шалаву Таньку», то и дело, награждая ее куда более забористыми эпитетами.
Заметив, что на него смотрят представители старшего поколения, Челка, недолго думая, дружелюбно помахал им, чем ввел на некоторое время в ступор. Едва он скрылся в квартире, как пересуды усилились. Кто-то из наиболее просвещенных – древний высокий старикан с блестящей на солнце лысиной и энергией, как у троих молодых, уверял, что охальник пошел курить после «сами понимаете, чего».
Запах сигарет, проникающий в комнату, дразнил Таню, и она страдала.
Закурить захотелось с новой силой. Она, как сом намбула, пошагала на лоджию к гостю, который затягивался уже второй сигаретой.
– Будешь? – протянул он ей открытую пачку.
– Нет, – сказала Татьяна, влюбленными глазами глядя на нее.
– Бросила? – догадался Челка. – Молодец какая. Я тоже бросал. Бросал, бросал, куда-то зашвырнул и все. А мне бы надо бросить, да. Я же пою.
– Поешь? – удивилась Таня. Подул ветерок и запутался в многочисленных шторах.
– У меня группа есть своя. Называется «Черный день». – И Челка пустился в пространный рассказ о своем творчестве, и даже смог заговорить Таню, которая подобным никогда не интересовалась, а Влад временно перестал беситься. Они сидели на подушках напротив друг друга, и брюнетка поймала себя на мысли, что может получить наслаждение от такой вот беседы, и от ветра, то и дело заглядывающего в лоджию, и от прикосновений легкой ткани по спине или рукам, и от веселого рассказа Влада, который, наряду со сленговыми словечками, использовал смешные эпитеты и забавные сравнения.
Молодой человек говорил до тех пор, пока его не прервал мобильник, и он умчался в комнату.
Таня осталась на лоджии одна. Ее рука машинально вытащила из пачки вожделенную сигарету, и она сама себя одернула и заставила положить сигарету на место.
– Танька! – раздался снизу вдруг голос ее младшего брата, привезшего ключи.
