Давай встретимся сегодня?
– Маленькая моя, – мне показалось, или в его голосе послышалась нежность? – Прости. Прости, хорошо?
– За что? – в уголках глаз появились слезинки, и я тут же смахнула их кулаком.
– Я не могу.
– Почему? – разочарование почти рвало на куски.
– Маша, я уехал, уже уехал, – проговорил Смерч тихо.
– Куда это ты уже уехал? – расширились у меня зрачки.
– На море. В Галаз. Как и хотел, – он тяжело вздохнул. – Только на неделю раньше, не двадцать шестого. Пришлось вчера вылетать срочно.
– Тебя уже нет в городе? – с огромным сожалением и недоумением выдохнула я.
И от негодования я даже по косяку окна долбанула. Боль чуть-чуть отрезвила.
– Да, маленькая. И я забыл зарядное, поэтому телефон разрядился. Сегодня же куплю, – покаянно отозвался Смерчинский."
"Чуть позже я думала, что мой Дэн – прирожденный мастер манипулировать и обманывать. Все это он говорил таким непринужденным убедительным голосом, что ему нельзя было не поверить! Если бы была нужда – он бы смог подчинить своей воле множество людей.
Хорошо, однако, что в этом парне была одна такая не модная, но важная черта – благородство. Истинное, не наигранное и не показушное.
– Вот же блин. – Я нехило расстроилась. – А почему ты называешь меня «маленькой»? – стало вдруг любопытно мне.
– Потому что хочу так называть тебя. Малышка моя, – он рассмеялся, но смех у него был недолгим и болезненным. Может быть, пил, а теперь опять страдает?
– Как так можно! Ты уехал и не сказал мне. Ну, ты и свинтус, Смерчинский.
Настоящий. Я ведь, как дурочка, сижу, жду от тебя звонка.
– Прости, Чип. – В его голосе не было наигранности. Только серьезность, сожаление и что-то еще, чего я тогда не поняла.
– Что у тебя с голосом? – не собиралась я его прощать.
– Все в порядке. Маша, ну Маша…
Он извинялся, а я высказывала ему все, что я о нем думаю. Но, в конце концов, Дэн умудрился успокоить меня, сказал, что отныне будет называть меня крошкой, и попрощался, словно не мог долго разговаривать по телефону. Но ничего, он обещал звонить каждый день, да и приедет скоро, в начале июля, и я опять увижу своего любимого недоумка.
Сейчас только сдам экзамены и погуляю на долгожданной свадьбе Федьки и Настасьи.
– Бурундук, – весело позвал меня Смерчинский прежде, чем отключиться.
– Что? – выдохнула я.
– Будь осторожна. Не переходи дорогу на красный свет и не ходи никуда с незнакомыми дяденьками.
Я нервно хихикнула:
– Ты там перегрелся, в своем Галазе?
– Немного, – хмыкнул он.
