Но девушка прекрасно знала, что Никита собой представляет. Да, она до сих пор соблюдала условия их «контракта» – притворялась его девушкой. Ника понимала, зачем Укропу понадобился этакий цирк, и ее это невыносимо раздражало, но пойти на попятную она уже не могла. Ник бы не позволил этого сделать. Все-таки он был достаточно жестким мальчиком.
– Никит, можно чуть-чуть помедленнее? – взмолилась она, не поспевая за длинноногим парнем. Он, как и почти всегда, держал ее за руку. Чтобы точно было понятно, что они – пара.
– Одни проблемы, – процедил тот сквозь зубы, но шаг убавил.
Он в очередной раз заставил Нику пойти вместе с ним. Правда, не в клуб и не в идиотский бар, а в крутое местечко, на какой-то благотворительный вечер для богатеньких. Зачем им туда нужно было идти и как Никита достал пригласительные на это торжество, Ника понятия не имела. Лишние вопросы она ему старалась не задавать. Девушка поняла, что рядом с этим мрачным светловолосым типом лучше всего молчать, как бы сложно это ни было, и все, что она могла себе позволить – это шептать внутренним голосом посвященные Кларскому ехидства и проклятия, которые изредка складывались в ее голове в стихотворные формы.
Например, в такие: «Наш Никитка злится, чтоб тебя, тупица!» или такие: «Как с тобой я уже заканалась, чтоб тебе ведьма в жены досталась». Иногда она строила в спину Нику злобные рожицы или показывала неприличные жесты – как тогда, когда высунулась в окно подъездного пролета. Однажды он едва не заметил один из таких характерных жестов, правда, Ника вовремя сделала вид, что чешет шею, и Никита, прищурено на нее посмотрев, отвернулся.
Ей показалось, что его плечи дрогнули, словно он сдерживал смех, но девушка подумала, что, если бы Укропина реально увидел это, он бы ей вмазал, а не ржал.
А еще пару раз Ника, скуки ради, рисовала всякие миниатюрные и смешные шаржи, посвященные Никите. На плотных листах бумаги он выглядел то якобы саркастически ухмыляющимся бабуином с огромными бицепсами и трицепсами, на которых росли редкие длиннющие волосы; то скособоченным сморчком со впалыми щеками и поучительно поднятым вверх указательным узловатым пальцем; то большемордым уродцем с кривыми ножками и густой россыпью прыщей всех цветов и размеров, на мощных плечах которого виднелись золотые купола.
На удивление, в каждом таком миниатюрном рисунке Нике удавалось верно передать некоторые черты лица Никиты или его жесты.
