– Ничего не случилось? – продолжала допытываться ее женщина.
– Ничего, – подтвердила дочь.
– Это все тот мальчик? – спросила Князева-старшая вдруг."
"– Какой мальчик?
– С которым ты общаешься. Я видела вас однажды, – призналась мать девушки, и та мигом поняла, что родительница говорит не о Никите, а о Диме. Если бы она узрела, что ее драгоценная дочь общается с младшим братом Андрея Марта, то, скорее всего, сейчас Ольга находилась бы уже на другом континенте.
– И что? – спросила Оля, подумав про себя, что мать точно не одобрит такого парня, как ее Дима.
Он ведь обычный. Как говорит мать? «Я предпочитаю штучные товары, а не массовое производство». Ей даже и объяснять не надо, что Дима – как раз таки не такой как все, единственный.
– Ничего. Я просто интересуюсь жизнью своей дочери. Может быть, ты познакомишь нас? Как его зовут?
– Мама, давай погорим об этом потом, – отозвалась девушка, глядя в небо, на кусок светло-голубого неба, который становился все больше и больше. А вот тучи медленно убирались восвояси.
– Хорошо, поговорим потом, – покорно отвечала мать, и они распрощались. Ольга откинулась на деревянную спинку, вдыхая свежий воздух.
На соседней лавочке весело болтали две взрослые девушки с колясками – красной и синей, в которых сидели два очаровательных карапуза, переговаривающихся между собою. Оля почему-то засмотрелась на детей, а они по очереди улыбнулись ей. Девочка из красной коляски даже потянула к ней ручки, что-то забавно угукнув. Ее мама тут же повернулась к Князевой и тоже улыбнулась.
– Какие они милые, – сказала Оля внезапно, потому что смутилась от того, что смотрит на чужих детей, а ее на этом поймали. Вообще она никогда не любила детей.
– Спасибо, – сказала девушка. И у них завязался небольшой разговор, довольно приятный и забавный. Попрощавшись с молодыми мамами и даже помахав детям, Ольга зашагала к остановке. Настроение у нее не улучшилось – если только чуть-чуть, а вот что-то пока едва заметное, но очень важное в мировоззрение стремительно менялось.
Почему-то Князевой казалось, что этот день и эти странные чувства, что она испытывает сейчас, никогда не забудутся, хоть и кажутся маловажными и неяркими. И эта деревянная лавка, и это дерево над ней, и небо, и чувство умиротворения, разлившееся по телу после долгой усталости.
«Я тебя все равно люблю…» – внезапно, на ходу написала она Диме, с трудом сдержавшись, чтобы не позвонить ему – так хотелось услышать ставший неожиданно родным голос.
