А Денису вдвойне было тяжело – он считал, что все это произошло по его вине. Инна – его первые чувства, игра гормонов, все эмоции на пределе, отключенный разум. Конечно, ему было фигово. До начала учебы в университете он закрылся ото всех, ни с кем не общался, никого не хотел видеть. Я, правда, приходила к нему, но от вида меня ему становилось совсем хреново. Денис видел меня и вспоминал Инну, потому что мы очень похожи. Одно лицо на двоих, правда, характеры у нас были разные. Она – хорошая, я – плохая. Она – ангел, я – стерва.
Нет, у нас отношения были замечательные, мы прекрасно друг друга дополняли и вообще – Инка была самым близким человеком, словно второю мной. Я чувствовала, когда ей было плохо, а когда хорошо. И она – тоже. Когда я сломала руку, – от воспоминаний Оля вдруг улыбнулась, – она почувствовала это. А когда… с ней… Когда я поняла, что ее нет, мне стало ужасно плохо.
– Мне жаль, мне очень жаль. А Дэн… он что, влюбился в тебя? – тихо спросила я, чувствуя, что ничем не могу помочь Ольге, хотя очень хочу сделать это.
"
"– Нет, что ты. Он просто видел во мне любимую девушку, но прекрасно понимал, что я лишь ее копия. Плохая копия. А я не могла видеть то, что он винит себя. И одновременно я хотела хотя бы кого-то обвинить. Ты знаешь, Маша, если ты слабый духом, ты всегда найдешь виноватого. А если не найдешь, то придумаешь. И мы, чтобы не портить друг другу нервы, решили не общаться, но продолжали считать себя друзьями или даже кем-то вроде брата и сестры.
Нам больно было общаться. Мы друг другу напоминали об Инне. Когда я поступила в университет, наше общение все еще оставалось на нуле, потому что так было легче нам обоим. Потом стало легче – время ведь многое сглаживает. А когда мне потребовалась помощь, я обратилась к Дэну, и он тут же согласился прийти на выручку. Он обещал всегда мне помогать, несмотря на то что мы не общаемся. Это сложно объяснить, и это кажется диким, но… так все оно и есть.
– Я пытаюсь понять, – отозвалась я с готовностью.
– Это и правда, страшно.
– Да, никому никогда не желала такого. Но я все это пережила, и он тоже. Кажется.
– Мне очень жаль, Оля. Хоть это просто слова, но, – прижала я руку к левой стороне груди, – но мне, правда, жаль.
– Это жизнь. Она бывает всякая. А тебе должно быть жаль другого, того, что происходит сейчас. Сейчас он боится потерять тебя, дурочка, – подарила мне Оля снисходительно-добрую улыбку.
– Меня? – выдохнула я.
– Да, тебя.
