– Но кошечке это реально нравилось, она…"
"– Рафаэльчик! – влетели в комнату развеселые приятельницы Насти, которые просто балдели от ее братика и все время пытались потискать или подергать за волосы. Для них он не был брутальным рокером, а так и остался младшим братцем подружки, которого они знали с детства. – Рафаэлочка! Рафочка! Пойдем с нами танцевать?
– Не пойду никуда, – исподлобья посмотрел на них Бритые Виски. Видимо, девчонки для него тоже навечно остались подругами старшей сестры, которые постоянно тискали его и сюсюкали.
– Закройте двери. С той стороны.
– На-а-асть, твой братик такой сердитый! Прелесть просто! – сообщили девчонки. Рафаэль с трудом их выставил, и они опять умотали в гостиную, где гремела танцевальная музыка, был накрыт стол, и находились «женские» алкогольные запасы: вино, шампанское и мартини. Девушки и невеста веселились вовсю. Сейчас, по-моему, танцевали, а до этого громко и бурно вспоминали всю юность Насти, ее первую любовь, дружбу с каким-то мальчиком и фееричное знакомство с Федькой.
Пока все они развлекались, громко выкрикивая тосты, я успешно выполнила задание брата. Это оказалось проще простого – я всего-то навсего прокралась в комнату Настасьи под прикрытием ухмыляющегося, как филин, Рафаэля, нашла на прикроватной тумбочке заветную коробочку с обручальными кольцами и подменила Настино старое колечко на новое, с бриллиантовой россыпью.
Представляю, в каком она шоке будет, когда, к примеру, решит примерить колечко еще раз перед свадьбой, а там будет эта сияющая красота из белого золота.
– Все? – спросил стоящий на стреме Эль. Ему кольцо тоже понравилось, и, по-моему, брата моего он даже больше зауважал.
– Ага. Сейчас только записку туда вложу, Федька просил.
– А что там написано? – заинтересовался парень.
– А я откуда знаю? Читать чужие записки – дело плохое, – отвечала я важно.
И уже через десять секунд мы, едва не столкнувшись лбами друг о друга, читали послание Федора Насте. А узрев содержание, в унисон поржали: брат просто написал невесте, что любит ее и готов ради их счастья на все.
Правда, посмеявшись, мы оба задумались. Уж не знаю, о чем там или о ком размышлял почему-то посерьезневший Бритые Виски, а я, как и всегда, – о Смерче.
