– Короче, мама, я не знаю, где она живет, поэтому привез с собой. Прости, что разбудил. Но я правда не знал, куда ее деть. Не мог же я ее на улице оставить.
Елена Вячеславовна, которая была человеком спокойным и придерживалась достаточно широких взглядов – может быть, на это повлияло то, что по профессии она была хирургом, лишь улыбнулась сыну.
– Ну, хотя бы не бросил где-нибудь, – рассудила она. – Уложи девушку на диван в зале, я сейчас постелю. Конечно, юной девочке так пить не нужно, но всякое в жизни случается.
Ольгу они устроили на диване – она что-то бормотала во сне, то ли разговаривала с сестрой, то ли еще с кем, и проснулась поздно, разбитая и молчаливая. Мать рано ушла на дежурство в больницу, где работала, а Димка тогда так и не заснул. Сидел на своей кровати с ногами, не раздевшись и прислонившись спиной к стене, слыша за окнами завывания январского дикого ветра и наблюдая за хлопьями снега, падавшими в отчаянии с темного набухшего неба.
Когда Оля открыла глаза, то был уже почти полдень.
Сонный Димка сидел рядом, в кресле, с наушниками в ушах и с мобильным телефоном в руках.
– Доброе утро, – просто сказал он ей, увидев, как девушка медленно садится, держась руками за виски. Волосы у нее были спутаны, под глазами залегли синяки, в радужках плескалось болезненное недоумение.
– Доброе… утро. Где я? – резко спросила Князева и поморщилась. – А-а-а, голова…
– Пить надо меньше. А ты у меня дома. Я не знал, куда тебя увезти вчера ночью, привез к себе.
Ольга злобно посмотрела на парня и каким-то диким движением откинула от себя одеяло.
Елена Вячеславовна была так добра, что переодела «глупую девчонку», как она сказала, в ночную рубашку. А так как она была невысокой женщиной – ниже Оли почти на голову, то ее ночнушка едва прикрывала бедра девушки.
– Ты что со мной сделал? – прошипела змеей светловолосая, дрожащей рукой потянувшись к своей одежде, аккуратно висевшей рядом. – Охренел, Чащин? Решил воспользоваться ситуацией, ублюдок? Да я на тебя ментам заявлю.
– Какой ситуацией? – закатил он глаза, прекрасно поняв, что та имеет в виду. – Нужна ты мне, идиотка. Мать моя тебя переодела. Не веришь, можешь дождаться ее и спросить.
Оля застыла. Глаза ее расширились еще больше.
– Я просто тебя привез к себе. Ты ведь в такси отрубилась, – продолжал Дмитрий. – Ты вообще помнишь, что произошло в клубе, истеричка? Кстати, на столике рядом лекарство. Выпей. Тебе ведь сейчас после стольких коктейлей плохо, верно?
Оля помнила.
