Да и не нужно ей большее от меня, в обратном она меня даже не старалась убедить. Но это все лирика и последняя попытка сохранить достоинство и не упасть к ее ногам. А я уже давно валяюсь под ее ногами и почему-то отчаянно пытаюсь себя убедить, что могу подняться. Поэтому, невзирая на то, останется она со мной или нет, я буду за нее рвать. И ведь понимаю, что не отпущу ее, но и силой держать – не вариант. Этого она мне не простит. А я не прощу ей ухода… Замкнутый круг какой-то."
"На входе в комнату стоят двое охранников Ларина.
Больше заблуждение и киношное клише, что охранники – это здоровые лысые амбалы. Нет, бывают и такие, но редко. Настоящая профессиональная охрана – это худощавые, потянутые, коренастые парни невысокого роста. Большие шкафы громко падают и неповоротливые, а эти парни натасканы, как собаки, юркие, с хорошим нюхом. Мудак правильно делает, что обложился охраной, без них он у меня все зубы повыплевывает. Но ему слабо один на один, потому что не мужик, а падаль.
— О, эскорт, — усмехаюсь я, оскаливаясь на охрану.
— Свалите, мы девочек не вызывали, — нарываюсь, да. Но это нервное.
Один из парней никак не реагирует на мои выпады, а второй оскаливается, но молча открывает для нас двери. Проходим внутрь, «девочки» из охраны за нами. Ненавижу, когда мне дышат в спину. Хочется резко обернуться и выбить челюсть. Сдерживаюсь, осматриваясь. Стандартная комната отдыха. Я видел таких тысячи. Диваны, кресла, приглушенный свет, низкий стол, неон на потолке, постамент с кожаным круглым диваном для стриптиза, привата и потрахушек, музыка фоном.
Ларин сидит на диване, в вальяжной позе, попивая виски. Первое желание – выбить с ноги его стакан и разбить его у него на голове. Но дышащая мне в спину охрана снимет меня быстрее.
— Добрый вечер, — подозрительно спокойно приветствует нас Тарас, при прошлой нашей встрече он обещал меня сгноить. Разительные перемены. Не к добру это.
— И тебе не болеть, — ухмыляюсь я.
— Присаживайтесь, — указывает на кресла.
Садимся. Сканирую его настроение: глаза горят, как у шакала, бегают, выдавая его. — Угощайтесь, — указывает на стол с закусками и даже сам нам наливает, как родным. — Выпьем, — поднимает свой бокал.
— Да повода пока нет, — игнорируем алкоголь. Тимур просматривает помещение: выход только один, камеры на потолке.
— Ну как же нет, Леванчик? Ты вернул своей женщине дочь. Заработал перед ней огромные плюсы, выслужился, теперь она охотнее будет тебе отсасывать.
