— А игрушек совсем нет?
— Нет.
— И фломастеров?
— Нет, но вы можете заказать все, что хотите, и вам привезут.
— Хорошо. А мороженое можно? — строит мне глазки, взмахивая длинными ресницами. Такая кокетка. Истинная девочка.
— Видимо, нет, ты болеешь…
Девочка идет ко мне, подходит очень близко, встаёт на цыпочки и тянется к моему лицу. Поддаюсь к ней в растерянности.
— А я немножечко, горло у меня не заболит, — шепчет мне, тоже оглядываясь на ванную.
Ой, ой, ой. Мне вообще сложно отказать девочке, как и ее маме.
Готов дать ей все, что хочет, но, боюсь, Яна не обрадуется.
— Ну, если мама разрешит, — тоже шепчу ей.
— Мама не разрешит, — вздыхает ребенок и отходит от меня, садясь на диван."
"— Давай так: заменим мороженое чем-то другим. Что ты еще любишь?
— Я люблю мандарины, но у меня на них аллергия, — еще горче вздыхает она. Истинная женщина – задает невыполнимые задачи. Берет пульт от телевизора, крутит в руках. — А мультики хоть есть?
— Есть, сколько угодно.
Сажусь с ней рядом, включаю телевизор, настраиваю каналы с мультиками.
Яна выходит из ванной.
— Держи, — вручаю ребенку пульт. — Выбирай, вот сюда нажимай, — показываю нужные кнопки.
Поднимаюсь с места, подхватываю Яну за талию и увожу на кухню.
— Спасибо, — кидается ко мне в объятья, прижимается. — Спасибо, спасибо, — шепчет мне в шею.
— Не за что. В какой-то момент для меня стерлось понятие сделки, и стало уже дело принципа вернуть своей женщине дочь, — целую ее в волосы. Отстраняю от себя, заглядываю в глаза.
Заплаканная, взволнованная. Опускает глаза, пряча от меня взгляд. — Все хорошо. Все теперь будет хорошо, — убеждаю ее.
— Да, конечно, просто… — недоговаривает. Не могу понять ее состояние. Нет, встреча с ребёнком, определенно, потрясение, пусть и в хорошем смысле этого слова. Но в ее глазах снова страх.
— Яночка, мне сейчас нужно уйти. Из дома пока не выходите. Если что-то нужно, закажите доставку. Никому не открывай, ключи у меня есть.
— Тарас может снова ее забрать? — шепотом спрашивает она.
— Нет, не может! — категорично отрезаю я. — Я просто до конца еще не решил эту проблему. И будет лучше, если пока из дома вы будете выходить только со мной. Не переживай, дело нескольких дней. Все, мне пора, закройся за мной, — беру ее за руку, веду в прихожую. Ладони холодные, подрагивают. — Ну что ты, успокойся, я не позволю этому ублюдку обидеть вас.
— Леван… — снова недоговаривает. Словно ей есть, что мне сказать, но она никак не решается.
