– А Арский в обед?
Ах ты ж, мать ети, дотошный!
– А на обед я с Михайловым ходила. Или Валюша твоя страдает избирательной памятью? Он при ней в кабинет заходил и звал. А уж твой Арский нас там сам нашел. И представляешь, мало того, что в твой адрес кучу гадостей наговорил, еще посмеялся, что тебя избил. Ва-ань, правда, что ли? Ва-ань, больно? Сильно он?
Пришли фотку, хоть поржу. Добавляю мысленно.
– Нет, не сильно, почти незаметно, – такой поворот беседы Игнатову не нравится. Фыркает. – Валя сказала, что вы с Арским не ругались, а мирно рядышком сидели и чирикали.
Вот же стерва языкастая.
– Так и сказала? – охаю. – Вот врушка! Вань, а ты знаешь, что она МНЕ сказала? Что вы с ней любовниками были! Представляешь?
Странный грохот и мат на другом конце связи умиляют.
Лбом стучись, милый, лбом!
– Вань, Вань? Это что, правда?
Черт! Как же хочется… хрюкнуть и заржать.
Сдерживаюсь, всхлипываю в кулак.
– Вер, ты там чего, плачешь что ли? Да чушь всё это. Ну, было, так еще до тебя! По пьяни…
– Правда?
О, боже, дай мне сил доиграть этот бред до конца.
– Правда, – судя по шороху и смазанному ответу кому-то другому, Игнатова отвлекают и дергают. Ну, точно. Потому что разговор он торопится завершить. – Так ты завтра привезешь бумаги в офис, да? И со мной будешь? Надумала?
– Надумала, – отвечаю пространно, но бывшему этого хватает.
Звонок скидываю, четко понимая одно. Если Ванюшка про неудачную попытку вломиться в мой дом промолчал, значит, стерва-Валечка это проворачивала на свой страх и риск.
Вот коза драная. Ну, я еще придумаю, как ей «спасибо» сказать.
И Иванушка-мать-ети-паразит тоже хорош. Оба бесят.
Внутри всё кипит и требует мщения. Но не глупого, бабского, а грамотного.
Вариантов немного.
В сумке отыскиваю свой ежедневник, где в контактах я точно записывала один нужный мне сейчас номерок.
Цифры вбиваю в набор не дрогнувшей рукой. Жду три гудка, а когда мне отвечают, говорю четко и без запинок:
– Виктор Алексеевич, а хотите вместе со мной Ванькины документы посмотреть?
– Буду через двадцать минут.
Арский в очередной раз оказывается красавчиком. Ни лишних вопросов, ни ужимок. Ловит подачу на лету.
Хорошо, но мало.
Откладываю телефон на комод и иду в гостиную, где стоят еще две коробки с лосями. Беру в руки ту, что потяжелее, и где приклеен скотчем альбомный лист с текстом «Осторожно, хрупкое!». Поднимаю повыше и… отпускаю.
Фух!
Грохот и звон стекла на секунду оглушают.
