В квартиру залетаю, во всю кипя возмущением и проклиная и Игнатова-младшего, и Игнатова-старшего и Синюхину-крыску, сделавших день невыносимым. Рассчитываю, что всем трем гадам будет икаться, и они от меня отстанут, но ошибаюсь.
Одному не икается. Потому что он звонит буквально через полчаса и бодрым голосом вместо «Здравствуй» уточняет:
– Верочка, милая, ты хочешь проблем?
– Ты о чем, Ваня? – включаю дурочку, запихивая сковороду с котлетами обратно в холодильник.
Нет, все-таки ужин отменяется. Кусок в горло с этими Игнатовыми не полезет.
"
"– Про документы, которые ты забыла привезти на работу, – голос бывшего жениха звучит непривычно жестко. За время нашего знакомства он разговаривал таким тоном всего несколько раз. Гнобил подчиненных, сдавших отчеты с грубыми ошибками и затянув сроки. Со мной – ни разу. – Хреновые шутки, Верочка. Опасные.
Даже так?
– То есть, – не скрываю удивления, – когда я решаю с тобой порвать из-за ТВОЕГО обмана, ты говоришь мне не пылить и подумать. А когда я, Ваня, решаю пойти тебе на встречу и согласиться продолжить наши отношения по твоим правилам, ты звонишь мне и грубишь? И из-за чего? Из-за того, что я просто не успела утром собраться и захватить твои чертовы непонятные документы? Просто.
Не. Успела! Ты же понимаешь, что я не могу опаздывать на работу, Мамаев меня живьем съест? Мне утром нужно одеться, накраситься и привести себя в порядок, выбрать платье и туфельки. Я же девочка, Ваня, а не пацан, которому штаны натянул, и красавчик. Ты же про свои бумаги мне когда напомнил? Утром, почти перед выходом, когда время поджимало.
Я спешила, а их нужно было собрать и запаковать, – делаю паузу, звучно выдыхаю и на тон ниже и печальней продолжаю. – Неужели случится что-то страшное, если я привезу их завтра? Они настолько тебе ценны, что ты бросаешься меня обижать, не выслушав? Или просто уже меня не любишь?
Для острастки хочется громко всхлипнуть, но, думаю, будет перебор. Потому просто врубаю ежа и пыхчу. Громко. Прочувствованно.
Пусть слушает. Я «обиделась».
– Вер, но Валя сказала, что ты притащила какую-то дурацкую коробку с непонятным лосем и моими вещами? – Игнатов заметно снижает напор, но подозрительность до конца не убирает. – А в обед сидела в кафе с Арским. Что вы могли с ним обсуждать?
– Валя сказала? – переспрашиваю, врубая ревность. – Валя сказала? То есть она что, открыла коробку с твоим подарком? Зачем она в него полезла? Кто разрешал? Вот наглая. Вот бес-ссс-совестная.
