С каждым новым предложением Игнатов зарывает мое собственное эго все глубже. И истерика незаметно подбирается, наступая на пятки. – Хочешь сказать, маленький мальчик двадцати восьми лет не смог сказать папочке: «Нет»? Реально? Тебя пожалеть?
Качаю головой, не веря в этот бред.
– Вань, а ты когда вообще собирался сказать мне правду?
Мнется. Челюсти сжимает, но смотрит прямо. И нет в его взгляде того, чего жду. Никакого, мать его, сожаления. Холод и недовольство.
– Я же не ослышалась? – продолжаю говорить, потому что он молчит.
– Завтра вы с… невестой улетаете отдыхать на три недели? Рим, Лион, Париж, Барселона. Такую, кажется, последовательность называл твой будущий тесть?
– Да, правильно, улетаем, – хмыкает он, качая головой. – И да, Вера, мы не должны были увидеться. Вот на хрена ты приперлась раньше? Зачем, Вера?
– Что?
Меня конкретно так замыкает. Весь словарный запас теряется.
– У нас же все хорошо было. На кой леший ты прилетела раньше? – хватает меня за плечи и встряхивает.
А я его руки чувствую, и меня в прошлое швыряет.
Господи, как же сладко и больно одновременно становится. Вот он мой. И не мой.
На части рвет.
– Вань, – улыбаюсь невесело, в его зеленые глаза заглядывая, – неужели ты думал, что я не узнаю? Проглочу и…
Снова мотаю головой.
Господи! Как же хочется стереть себе память, каждый день, что мы были вместе, когда я целиком принадлежала ему, а он…
– Между нами ничего бы не поменялось, – его убеждение в своей правоте и моем согласии ломать себя ради его интересов… оно такое железобетонное.
Я считала, что знаю Игнатова?
Идиотка. Круглая. Я даже слушая его сейчас, никак не могу уцепить логику.
– Скажи, а зачем ты продолжал со мной встречаться, если у тебя все серьезно с этой Ольгой планировалось?
– Именно потому, что серьезно, – отвечает он. И когда я хмурюсь, не понимая его объяснения, продолжает. – Она же не шлюха, чтобы я ее до свадьбы имел.
– Ну ты и сволочь, – выдыхаю ошарашенно.
Он был моим первым и единственным мужчиной. И то, в какое дерьмо одной своей фразой окунул…
– Уходи, – шепчу помертвевшими губами и глаза закрываю.
Не могу его видеть. Противно. От него противно. И от себя, что оказалась слабой и поддалась полтора года назад на красивые слова и искристые глаза.
Поверила, дурочка.
Теперь точно дурочка.
Слепая доверчивая дура.
– У тебя будет время подумать. Не руби с горяча, Вера. Я – лучший твой вариант. А если ты из-за кольца расстроилась, так куплю я тебе цацку. Можешь сама выбрать, пока я не вернусь.
