Ведь если мы с Арским разбежимся, то и ежу понятно, что влиять на решения руководителя «Балтстройинвест» не получится и, исходя из этого, никакой дурацкий договор, который его разорит, Витя не подпишет.
Что будет со мной после такого разгромного провала Ванюши… не знаю. И боюсь предполагать. Бывший жених, как оказывается, способен на многое.
Но… дело даже не в этом.
У меня все внутри переворачивается, когда я думаю, что останусь одна. Без Арского.
Не хочу без него.
До ужаса не хочу.
Потому что он мне нравится… или даже больше, чем нравится.
Не суть! А еще я точно в нем уверена, как ни в ком. Он не будет вредить назло, не станет строить козни за спиной или мстить исподтишка. И не потому, что нет причины. А потому что он – не такой.
Не гнилой, как Иван.
Да, жесткий, да, влиятельный, да авторитарный. Настоящий мужик. Четкий, верный, принципиальный. Этим и притягивает, как и тем, что мы с ним на одной волне.
Дьявол!
Но сейчас не время думать о себе… мой мужчина и его детище важней, пусть он этого никогда не поймет.
А я… я посильней сожму зубы и, раз уж взялась разыгрывать спектакль, выставляя себя обиженной мегерой, то буду его продолжать.
Выцепив среди плотного потока машин «свою», с нужным номером, поднимаю руку вверх, привлекая внимание. Таксист кивает и включает правый поворотник, выбирая место для парковки, а я, чуть ли не пританцовывая, уговариваю его: «Давай же, давай, миленький! Быстрее! Да что ж ты как муха сонная плетешься! Как бы дала под зад!»
Уж лучше злиться на чужую нерасторопность, чем на собственную слабость и неуемное желание плюнуть на все и бежать назад в крепкие надежные объятия.
Заднюю дверь распахиваю рывком. Раньше, чем машина полностью притормаживает. Заношу ногу в салон, параллельно начинаю диктовать адрес. И всё.
На плече сжимается крупная ладонь, останавливая и речь, и попытку присесть. Кому принадлежит рука, сомневаться не приходится.
– Извини, командир, эту даму я сам отвезу, – аккуратно, но уверенно меня вытаскивают на улицу и возвращают за поребрик.
После чего Арский ныряет головой в салон и протягивает таксисту зеленую купюру. – За беспокойство.
Открываю рот, чтобы по правилам обиженной женщины высказать возмущение, ну не бросаться же на шею, но…
– Знаешь, Вера, я, пожалуй, Ольге даже спасибо за ее звонок скажу.
Одной фразой Виктор меня обезоруживает и накручивает сильнее.
– Что? Что ты сказал?
Разворачиваюсь, утыкаясь носом в гранитную грудь, и вскидываю вверх голову.
