Сложив два и два, он сделал кое-какие предположения – что именно нужно от него Парамонову. И не ошибся.
Через несколько дней снова пришлось подниматься лифтом. Увидев в коридоре приближающегося Парамонова, Палыч задержался, подождал Евгения Ивановича, пропустил его в лифт первым. Парамонов покосился на потолок лифта и чуть слышным свистящим шепотом проговорил:
– В семь часов возле Тучкова моста, у деревянного мостика рядом со стадионом.
Палыч не дрогнул ни одним лицевым мускулом. В семь часов он остановил свой «жигуль» возле деревянного мостика через реку Ждановку, увидев заметное «Вольво» Парамонова.
Евгений Иванович приоткрыл дверцу своей машины. Палыч сел рядом с ним и выжидающе уставился на молодого начальника.
– Что, Палыч, достал Вахмистр? – с сочувствием в голосе спросил Парамонов. – Видно, накипело?
– Вам показалось. – Палыч был осторожен.
Он столько лет прослужил в этой огромной Системе, столько лет проработал ее маленьким незаметным винтиком, что твердо усвоил: ошибок Система не прощает.
Винтик лишь до тех пор будет цел, пока не высунется больше положенного – иначе Система искорежит, перемелет его и даже не заметит.
– Вам показалось, – осторожно повторил Палыч.
– Правильно, Виктор Павлович, – кивнул Парамонов, – осторожность – первая заповедь. И вторая. И третья. Но мы с тобой друг друга поняли. Если я захочу встретиться – тебе позвонят из бухгалтерии, скажут, что нужно расписаться в ведомости. Если у тебя будет что-то интересное – позвони туда же, в бухгалтерию, скажи, что тебе неправильно начислили аванс.
Через десять минут после звонка подходи к лифту.
Палыч ничего не ответил, опустил глаза, молча пересел в свою машину. А несколько месяцев спустя позвонил в бухгалтерию и сказал:
– Вас беспокоит референт Копылов. Мне в последний аванс неправильно сумму начислили.
До того времени, к которому я договорилась прийти в гости к ненаглядному, оставалось больше двух часов, и я решила употребить их с пользой. Я заскочила в первый попавшийся салон красоты и попросила постричь и выкрасить волосы в темный цвет.
Напрасно парикмахерша чуть не со слезами умоляла меня этого не делать, она говорила, что у меня чудесный свой цвет волос и что после окраски, даже когда волосы отрастут, этот чудный рыжий оттенок может не вернуться, я была непреклонна."
"Народу в салоне было немного, поэтому мастера устроили небольшой совет по поводу моей прически. Но несмотря на то, что они тщательно выбрали краску, она не взяла мои рыжие лохмы.
