Вахромеев и сам понимал, что все помещения Управления прослушиваются и ни в коем случае нельзя разговаривать на опасные темы в кабинете, но не мог справиться со своей злостью.
– Конспиратор хренов! – снова прошипел он, но встал из-за стола и быстрым шагом покинул кабинет. – Меня нет! – злобно кинул он очевидное своей ко всему привыкшей секретарше и пошагал в гараж.
Референт еле поспевал следом. В гараже они сели не в служебный «Вольво» Вахромеева, а в скромные «Жигули» Копылова – «Вольво» наверняка так же напичкан электроникой, как и кабинет.
Выехали на улицу, остановились в первом переулке. Вахромеев развернулся всем корпусом к референту и рявкнул:
– Что происходит?! Где этот козел? Ему дали точную наводку, оставалось только на спусковой крючок нажать – и куда он пропал?
Референт откашлялся, чтобы справиться с внезапно охрипшим голосом, и тихо сказал:"
"– Парень не отзывается. Я задействовал аварийный канал связи, а он молчит. Больше того: я следил за объектом. Он туда прошел, а обратно не вышел.
А баба эта чертова пришла на встречу как ни в чем не бывало и ушла оттуда жива-здорова.
Вахромеев побагровел.
– Ты, придурок старый, зачем возле объекта светишься? На тебя выйдут – и я погорю!
– Не беспокойтесь, Петр Степаныч. – Копылов посмотрел на шефа, как на несмышленое дитя. – Конечно, я сам не лез, только камеру маленькую установил. Очень уж дело важное, сами понимаете, хотелось под контролем держать…
– Под контролем! – передразнил начальник. – Ну и где же он, твой контроль? Третья осечка! Это уже случайностью не объяснишь.
Ты хоть понимаешь, что информация уже пошла в эфир? Не сегодня-завтра чертова баба увидит старика по телевизору, вспомнит все… и куда она после этого побежит? Хорошо, если в милицию, там как-нибудь погасим. А если к телевизионщикам или газетчикам сунется? Да если даже в милицию пойдет и мы сумеем пожар потушить – ты представляешь, чего это будет стоить? И ведь не только деньгами платить придется! Придется влиянием делиться, позиции уступать!
Вахромеев понимал, что говорит лишнее, что простому, как грабли, Копылову это неинтересно и даже непонятно, но злость распирала душу, злость и страх…
Когда я выходила из ванной в халате, смыв косметику и будучи полностью готовой к отходу ко сну, позвонили в дверь.
– Кого еще несет на ночь глядя? – Мать успела раньше меня к входной двери и уже взялась за замок.
– Не открывай! – крикнула я.
– Кто там? – спросила мать, удивленно на меня оглянувшись.
