Вокруг поставили несколько стульев и маленький столик, на котором были разложены странные и неожиданные предметы: никелированные щипцы и клещи стоматолога, обычные слесарные тиски, пассатижи, электрический паяльник…
Герман уставился на эти инструменты расширенными от ужаса глазами. До него начало доходить их назначение.
Худощавый брюнет снял свое пальто, сбросил элегантный синий пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки и подошел к столику. Озабоченно перебрав разложенные на нем инструменты, он поднял глаза на Германа.
В его взгляде не было ни жестокости, ни кровожадности – только любопытство, что-то родственное научному интересу естествоиспытателя, и от этого Герману стало невыносимо страшно. На какой-то миг ему показалось, что все происходящее с ним всего лишь кошмарный сон и сейчас он проснется… но тут же понял, что никакие страшные сны не могут сравниться с действительностью, а проснуться от действительности, к сожалению, невозможно.
Есть люди, которые могут существовать, только если жизнь их подчиняется твердо установленному порядку. Попробуйте нарушить этот порядок, выбейте такого человека из колеи – и жизнь его рухнет, как карточный домик.
Не будь рядом с ним Катерины, Герман сломался бы еще в субботу, вернее, он просто не очнулся бы и умер от удушья. Она же вытащила его из духовки, наполненной газом, привела в чувство, а потом направляла его действия.
Когда же они расстались вчера утром, Герман начал сходить с колеи. Он провел остаток воскресенья в каком-то трансе, спал беспокойно, а утром немного приободрился от привычных действий – завтрака, утреннего туалета – и поехал на работу. И вот вечером, когда он выруливал, как обычно, со стоянки, где днем держал свою «копейку», весь субботний кошмар начался снова.
Брюль выбрал наконец большие блестящие щипцы и направился к Герману, сжимая свой ужасный инструмент в руке.
Герман оглянулся по сторонам. Никого не было в этом подвале, он один против бандитов, никто не придет на помощь, они запытают его до смерти…
Если бы там, на проспекте, Герман не растерялся и держался бы тверже, бандиты бы отстали. Но время было упущено, и страх подточил силы, которых и так-то немного.
– Не нужно! – еле слышно проговорил Герман.
