Знание человеческой природы подсказывало ему, что киллер не будет тянуть, сразу же откроет чемоданчик, чтобы проверить его содержимое.
И он не ошибся. Не прошло и минуты после того, как киллер сел в машину. «Жигули» не трогались с места. И вдруг ослепительная вспышка озарила серые мрачные дома, окружавшие Витебский вокзал, а секундой позже прогремел оглушительный взрыв. Бежевые «Жигули», как резиновый мячик, подпрыгнули в воздух, раскололись на несколько частей и рухнули обратно на асфальт грудой пылающих обломков.
Многочисленные прохожие застыли, как в стоп-кадре кинофильма. Оглушенные и ослепленные взрывом, они тем не менее смотрели, не отрываясь, на место трагедии, прикованные к нему древним, как мир, любопытством к чужому несчастью…
Евгений Иванович удовлетворенно улыбнулся, затушил в пепельнице последнюю сигарету и встал. Вот теперь операция была действительно закончена.
В кабинете исполняющего обязанности начальника управления Евгения Ивановича Парамонова раздался звонок.
Звонили по его собственной прямой линии, минуя секретаря. Евгений Иванович снял трубку и по недавно появившейся у него привычке произнес:
– Парамонов слушает.
В трубке раздался мужской голос с довольно заметным мягким финским акцентом.
– Господин Парамонофф? Я имею удовольстфие передать фам прифет от господина Хаккинена.
– О, благодарю вас! – Парамонов был сама любезность. – С кем имею честь?
– Эйно Канерфа, как это у фас назыфают… референт. Если можно, я хотел бы фстретить фас сефодня ф семнадцать часоф ф изфестном фам месте…
Евгений Иванович рассыпался в благодарностях и повторил время встречи.
Около семнадцати часов он подъезжал к перекрестку двух тихих улиц на Петроградской стороне. На этом перекрестке он уже несколько раз назначал конфиденциальные встречи с представителями своего финского партнера Хаккинена, директора фирмы «Арктик-ОЙ», а также некоторые другие встречи столь же негласного характера. Имея такое постоянное место рандеву, можно было по телефону назвать только время.
Даже если телефон кто-то прослушивал, одно время встречи ничего не давало.
Притормозив на перекрестке, Парамонов опустил стекло и огляделся. В нескольких метрах от его машины стояла белая иномарка с включенным мотором. Ровно в семнадцать часов дверца белой машины распахнулась, из нее выскользнула девушка с длинными платиновыми волосами, в черном лаковом плаще и сапогах на неимоверно высоком каблуке.
