Она всегда радовалась чаю и клала в чашку много сахара: «Люблю сладкое». По ней было видно. «Сбросить килограмм десять, и все было бы в порядке, – думала Амели. – Она стала бы привлекательной».
– Твоя мама ушла, перед тем как я приехала, – сказала Хелен. – Не знаешь, куда?
Амели пожала плечами:
– Понятия не имею. Наверное, по магазинам.
Хелен кивнула, выдвинула стул и села. Амели устроилась на подоконнике, поджала ноги и обхватила колени руками. В этой позе она проводила бóльшую часть дня, иногда замирала на несколько часов.
Если б она посмотрела за окно, увидела бы только небо, подернутое темно-фиолетовыми тучами. Солнце не проглядывало уже несколько дней.
Некоторое время Хелен говорила об этом – об ужасной погоде и том, как трудно встать утром. Она играла кольцами на пальцах, потому что не было чашки, которую Хелен обычно вертела в руках. Только сейчас стало заметно, как она нервничает. Такая мелочь, как чашка чая, могла бы все изменить.
– Каждая мелочь может иметь значение, – заметила вдруг она в тон мыслям Амели.
– Все, что запало в память, даже если оно кажется тебе неважным.
Амели не ответила, как чаще всего бывало в последнее время. Странно все-таки, но психическая травма поставила ее в привилегированное положение. Теперь общие правила к ней неприменимы. Она может грубить или вовсе не отвечать на вопросы взрослых, и никто не скажет ни слова. Все стараются быть с ней внимательными и дружелюбными. Как и бедняжка Хелен, которая ерзает на стуле и не знает, куда деть руки. И все потому, что матери нет дома… Непривычно.
– Странно, что мама ушла, – сказала Амели.
Хелен обрадовалась ее ответу, даже если он не имел прямого отношения к теме, которую она затронула.
– Мама обязательно вернется, – заверила Хелен.
– Алекс все еще здесь?
– Алекс? – не поняла Хелен.
– Алекс Барнс, который меня спас. Он переехал к нам в понедельник.
– О! – Хелен изобразила удивление. – Инспектор Хейл знает?
– Да, и он не в восторге. Поэтому мистеру Барнсу разрешили остаться у нас только на одну ночь.
Но он уже пробыл две.
– Ты говорила с ним?
– Нет.
– Что ты чувствуешь, когда о нем думаешь?
– Что я должна чувствовать?
– Ну… все-таки, он спас тебе жизнь.
– Не хочу об этом думать.
Волны, они опять обрушиваются на меня. Я должна умереть… Боже, как болят пальцы…
Амели застонала.
– Амели? – встревожилась Хелен.
– Я просто не хочу об этом думать… Не хочу. Этот ужасный вечер. Вода… Холод. У меня так болели руки… И было страшно. Я думала, что умру.
