Как и то, что Мэнди в качестве жертвы не особенно вписывается в серию преступлений, которыми он занимается. Особый случай. Но Сондерс не лжет насчет знакомства с ней. Для этого ему известно слишком много деталей.
– То есть она сбежала из дома и пришла к вам? – спросила Кейт.
Сондерс кивнул не без гордости.
– Я подобрал ее на улице, в плачевном состоянии. Ожог на руке, Мэнди срочно нуждалась в медицинской помощи. Грязная, продрогшая, голодная…
– И она пошла с вами, совершенно незнакомым мужчиной?
– У нее не было выбора.
На улице она не продержалась бы и дня.
– И что произошло потом?
Его лицо исказила презрительная гримаса.
– Она прожила у меня неделю. Ей было очень хорошо. Я уступил ей свою кровать, сам спал на диване. Купил лекарство для ее руки, готовил еду. И вел с ней беседы. Часами. О ее семье и о том, почему она больше не могла там жить… о планах на будущее. На это уходило почти все мое свободное время.
В его голосе звучала обида. Очевидно, Мэнди оказалась недостаточно благодарна.
– Понимаю, – вздохнула Кейт.
Она внимательно слушала, одновременно стараясь уследить, где они едут. Ньюкасл остался позади, Сондерс держал курс на север.
– Далеко еще? – спросила Кейт.
– Нет, осталось немного.
– И вы перевезли Мэнди Аллард из своей квартиры туда, где она сейчас?
Сондерс опять презрительно поморщился:
– Нет, она убежала.
– Убежала?
– Убежала, да! – передразнил он. – Не знаете, что значит это слово?
Теперь он опять был прежним Бренданом Сондерсом, нервным и беспокойным.
– Конечно, знаю, – ответила Кейт успокаивающим тоном.
– Но почему Мэнди это сделала? Вы так хорошо с ней обходились…
По правде говоря, она совсем не удивилась тому, что Мэнди от него ушла. Удивительным было скорее то, что она продержалась целую неделю. С Бренданом Сондерсом что-то не так, Мэнди не могла этого не почувствовать. Просто ей требовалось время восстановить силы и подлечиться.
– Думаю, она неправильно истолковала телефонный разговор, который случайно подслушала, – объяснил Сондерс. – И подумала, что я хочу сдать ее полиции.
«Что следовало бы сделать немедленно, – мысленно подхватила Кейт. – Вместо того чтобы держать взаперти четырнадцатилетнюю больную девочку и надоедать ей своей болтовней».
– И с кем вы разговаривали по телефону? – спросила она.
Сондерс повернулся:
– Думаю, это не ваше дело.
– Извините, глупый вопрос.
– Действительно глупый, – подтвердил Сондерс.
Кейт чувствовала себя все более неуютно. Она осторожно взглянула на часы – почти четыре.
