Поскольку она ничего не ела с завтрака, а пару сухих кусочков пиццы едва ли можно считать едой, вино быстро ударило в голову. Алкоголь всегда был небезопасен для нее, делал разговорчивой до неприличия.
– То есть детство и юность вы провели здесь, в этом доме? – спросил Дэвид.
Кейт кивнула:
– Да, и не раз возвращалась сюда позже. Мама умерла много лет тому назад. Папа три года как… – Она почувствовала на себе пристальный взгляд Дэвида. – Его убили здесь, в этом доме.
Это все вино. Кейт не хотела об этом говорить.
Дэвид в ужасе посмотрел на нее:
– Убили?
– Да.
Дело в том, что мой отец… был довольно высокопоставленным полицейским и ввязался в историю, которая стоила ему жизни.
– Боже мой… – прошептал Дэвид. – Ужасно.
Кейт не собиралась развивать эту тему. Не иметь ничего общего с семьей, где произошло убийство, – естественное желание любого нормального человека. Тем не менее…
– Да, – она кивнула. – Тогда я узнала об отце много такого… о чем предпочла бы не знать. Это был шок.
– Настолько страшно?
– Отец всегда был моим героем.
Лучшим из людей, кого я знала, вне всяких подозрений… Это было как… я не могла в это поверить.
Кейт в ужасе почувствовала, как слезы обожгли глаза. Нет, плакать нельзя. Только не сейчас.
– Кто его убил? – как ни в чем не бывало спросил Дэвид.
– Тот, кто… в общем, не важно. Так или иначе, они напали на него здесь, в этом доме, февральской ночью."
"Кейт снова представила картину преступления, которую ей описали во всех подробностях. Отец в пижаме сидит, привязанный к стулу, с полиэтиленовым пакетом на голове.
Так он и задохнулся под этим пакетом.
– Это ужасно, – тихо сказал Дэвид.
– Да, – шепотом согласилась она.
Почувствовала его ладонь на своей руке и услышала тихий голос:
– Не плачь. Я знаю, как это больно.
Она не заметила, как взмокли щеки. Теплая рука Дэвида и слова сочувствия только усугубили ситуацию. Теперь унять слезы невозможно.
– Да, – всхлипнула Кейт. – Это очень больно.
Это не прекращалось. Никак не могло прекратиться, хотя прошло столько времени.
Кейт так и не смирилась с жестокой смертью отца и с тем, что он оказался не таким, как она о нем думала.
Она опомнилась в объятиях Дэвида, когда рыдала, уткнувшись носом в его мокрый джемпер.
– Поплачь, – говорил он. – Может, ты просто недостаточно плакала из-за всего этого.
Это была правда. Кейт, конечно, плакала и раньше, но недостаточно по масштабам катастрофы. Она пыталась отодвинуть горе, спрятать туда, где оно было бы безопасно для ее жизни.
