- Не понимаю, Эйвери, в чем причина ее вчерашнего срыва, но клянусь, что я не обидел ее ни словом, ни делом!
- С ней все будет в порядке, – наконец, сказала ему. – Просто Риз нужно немного больше времени прийти в себя. Не каждый день встречаешь своего родного отца, если девятнадцать лет считала таковым совсем другого мужчину.
И еще не каждый день прекращаешь отношения с кронпринцем Нерлинга, потому что Риз решила порвать с ним раньше, чем тот порвет с ней.
Но последнего Эйдану МакГиллу я так и не сказала.
Подумала, что они во всем должны разобраться сами.
Нас же ждали экзамены, и мы отправились разыскивать нужный зал.
Нашли довольно быстро, но так просто внутрь нас не пропустили – на входе студентов заставляли снимать все предметы, издающие даже малейшие магические колебания.
Таких предметов у нас не имелось, так что вскоре нам разрешили проходить в зал.
Стоило рассесться по местам, как нам представили отборочную комиссию, в которую входили несколько знакомых мне магистров и парочка незнакомых.
Еще был долговязый и лысоватый человек из мэрии – интересно, его-то какими ветрами сюда занесло? – и два столичных наблюдателя.
Но если лорд Винслер, сидя за большим столом, посмотрел на меня, как ядовитый паук на свою жертву, то лорд Перри Аллавей, взъерошенный, с бледным и осунувшимся лицом, присоединился к комиссии чуть позже.
Ввалился в зал, когда уже все началось. Невпопад извинился за свое опоздание, затем почему-то подошел ко мне (я как раз сидела возле прохода) и приглушенным голосом спросил:
- Мисс Эйвери Таккер? Я бы хотел спросить, как себя чувствует ваша подруга?.
. Как Риз? С ней все в порядке?
На нас смотрели не только студенты, собравшиеся в зале, но еще и отборочная комиссия, поэтому я отпрянула, прижавшись к Кайдену, и нервно улыбнулась лорду Аллавею."
"- Не сейчас, – сказала тому. – Давайте мы поговорим с вами после экзаменов. Хотя будет намного лучше, если вы зададите эти вопросы ей самой!
Потому что Кайден был прав – я не должна давать ни малейшего повода для сплетен или подозрений, а разговор с лордом Аллавеем как раз мог их спровоцировать.
Кивнув, придворный потащился к столу комиссии, из-за которого поднялся наш преподаватель по математике. Потряс в воздухе двумя пухлыми запечатанными конвертами, после чего произнес:
- Я, Ирдан Шорс, клянусь Богами Нерлинга, что составленные мною для отборочного экзамена задания видел я один.
