С ума можно сойти, сколько всего сейчас шьют для детей. С ума можно сойти, сколько это все стоит! Работать придется, как лошади. Как коню.
Макс ощутимо прогнется под мои условия. Адекватный, к тому же непьющий продюсер, знаете ли, всем нужен. И на радио, и на телевидении. Через год Ира затеет еще учебу в художественной студии. Я, конечно же, буду против — учиться надо было до того, как решила стать матерью. Но Иринка умеет меня убеждать, а я окажусь на деле слабохарактерным и мягким, выложу деньги и буду сидеть с Лилькой по субботам и воскресеньям, пока мама усвистит на учебу.
— Вот, Лиля, — скажу я. — Видишь, какая она. Променяла нас с тобой на какую-то художественную керамику. Дожили! А еще, понимаешь ли, твоя мама считает, что штамп в паспорте — полная ерунда. Да, представляешь? Она так считает! Видите ли, она не считает, что замуж нужно выходить! И что нам с тобой делать с твоей сумасшедшей матерью? Хорошо хоть, она тебе разрешает лопать пюре с мясом. Впрочем, кто тебя знает, какая ты вырастешь — вдруг тоже станешь вегетарианкой? Кто тогда будет папе готовить котлеты? Я вот тебя спрашиваю, ты будешь котлетки папочке готовить?
— Чему ты учишь ребенка? — спросит Иринка.
И, конечно, не все у нас будет безоблачно. С маленьким-то ребенком на руках да без ругани — у кого это получается? Мы будем ссориться так, что только перья полетят. В основном будет побеждать Ирина. Я же сказал — я слабохарактерный. И раз уж решил, что семья для меня самое главное, я буду делать все, чтобы она жила счастливо.
Даже если мне для этого придется затыкаться время от времени.
Отдельный вопрос — Иринины родители. Степанида Ивановна устроит целый заговор, чтобы уговорить Ирину помириться, и я ей в этом буду помогать. Летом в Таганроге ребенку так хорошо! Море, свежий воздух. Фрукты и овощи прямо с грядок. Я буду поддерживать это начинание, а Ирина будет упираться. Такие вопросы не решаются в пять минут. Но я уверен, что после появления Лилии Ирина на многое посмотрит иначе — по-другому, по-взрослому.
Что бы она сама сделала, зная, что ребенок, которого она так ждала, родной ребенок — далеко? Кто сможет жить с ним в разлуке только из соображений высшего блага? Кто может претендовать на такую невозможную мудрость? Кто может быть уверен, что знает, как надо жить, — пусть первый бросит в меня камень. Да, только после рождения Лили Ира впервые посмотрит на собственную мать, как на живую женщину, пожилую и усталую женщину с простым, но любящим сердцем.
