Она смотрела на меня, на мое усталое, красное от жара лицо и улыбалась. Я положил руку к ней на плечо, оно было прохладным, и мне вдруг страстно захотелось прижаться к нему лбом.
— Знаешь, Гриша, а ведь ты врунишка, — сказала вдруг она и тихо засмеялась.
— Что ты имеешь в виду? — опешил я. Что еще пришло ей в голову? Какие очередные требования и пытки для несчастного метросексуала, привыкшего себя баловать и не думать ни о ком, кроме собственной персоны? Что еще она от меня хочет? Чтобы я прямо сейчас занялся бегом? Марафон по московской слякоти?
— Все-таки ты — хороший человек.
Гораздо лучше, чем пытаешься казаться.
— Что? Ты ошибаешься! Я ужасный! — запротестовал я из последних сил.
— Нет-нет, — она состроила хитрую гримаску и пригрозила мне пальцем. — Ты только делаешь вид, что тебе на всех плевать, что ты злой и беспринципный, что у тебя нет сердца. Оно у тебя есть.
— Только не вздумай в меня влюбиться, — сказал ей я. — Береги свое сердце, я могу обмануть твои ожидания.
— Я как-нибудь побеспокоюсь о своем сердце, — сказала она после долгой паузы.
Она заметно побледнела, но не ушла. Я был в таком состоянии, что мне хотелось сделать ей больно, обидеть ее. Она перевернула мою жизнь, заставила меня от многого отказаться, довела до ручки. Закодировала!
Я прижал ее к себе и подумал, что все-таки я идиот. Столько времени пытаюсь добиться этой девушки, черт его знает зачем, и ничего не могу придумать лучше, чем говорить ей гадости теперь, когда она лежит обнаженная в моей постели.
Я провел рукой по ее спине, опустил ладонь ниже и провел по бедру. Нет ничего более восхитительного, захватывающего дух мужчины, чем плавный изгиб женского тела, юная девушка в твоих руках. Ирина замерла и напряглась. Я еще не знал в тот момент, что она ничего не знает о любви, что Петр ее практически ни во что не посвятил. Он просто брал то, что было отдано ему с такой беспечной расточительностью, но даже не задумывался о том, что чувствует женщина рядом с ним.
— Я обещаю, что не стану влюбляться, но уж и ты смотри, осторожнее, — прошептала она, глядя мне в глаза.
Я ничего не ответил, а только приблизился к ней и поцеловал. Все это казалось сном или частью бреда, моего болезненного воображения. Ее горящие глаза, ее мягкие нежные губы, черные волосы, на которые мне уже было наплевать. Она была со мной — это было странно и похоже больше на сон.
— Ты не исчезнешь к утру? — поинтересовался я как бы в шутку, хотя на самом деле и не шутил.
