— Не много ли комплиментов для такого раннего утра?
— Я готов говорить тебе комплименты хоть круглыми сутками. Я уже говорил, что просто с ума схожу по твоим волосам? Такой сумасшедший цвет. Многие женщины убили бы за такие волосы.
— Просто какой-то волосяной маньяк. А что ты можешь сказать о том, какой я человек?
— О том, какая у тебя душа? Слушай, когда мужчина начинает разглагольствовать о женской душе, имей в виду, ему очень хочется заполучить ее тело.
— Это всегда так? — грустно спросила Ирина.
Я кивнул, аккуратно просунув ладонь под топ от пижамы, и провел пальцами по ее позвоночнику. Какая у нее мягкая кожа. Неужели это все станет моим? Хоть ненадолго, но от одной мысли об этом все, что было во мне мужского, начинало танцевать джигу и ликовать.
— Всегда. Но это не значит, что мужчины не умеют любить. Просто мы другие.
— Вы другие? Ты другой, хочешь сказать? — усмехнулась Ирина, выбравшись из моих объятий. — Хочешь знать, какой ты?
— Боюсь, я этого не перенесу, — усмехнулся я, потирая ладони.
— Правда может быть слишком жестокой. Ты в курсе, что словом можно убить?
— Ты смешной.
— Вот! Началось!
— И это хорошо. Иногда ты сам бываешь, как ребенок. Особенно когда рядом твоя мама или сестры, ты до сих пор позволяешь им вить из тебя веревки? Зачем? Просто чтобы они не огорчались от того, что ты уже вырос?
— Да ты психолог! — поддел я.
— Ты приносишь мне в постель травяной чай, ты бегал в больницу каждый день.
Ты спустил на меня все свои деньги и теперь вынужден брать какую-то жуткую работу.
— Ты и это выяснила? — хмыкнул я.
Признаться, она действительно куда более наблюдательна, чем от нее ожидаешь. Я не хотел бы грузить ее этими проблемами. Я веду переговоры с одним кабельным каналом, они собираются запускать массированные программы-лотереи или, по-другому, программы-конкурсы, выигрыш в которых не случается ни с кем и никогда, но для того, чтобы его получить, нужно позвонить по весьма платному номеру и проговорить по нему несколько весьма дорогостоящих минут.
Проект был отстойный, да и законность всего этого была на грани фола — казино-то запретили, но лохотрон остался. А уж лохотрон по телевизору — это вообще одно удовольствие для организации. Я бы никогда не взялся за такое дело по доброй воле, но что от нее осталось, от той доброй воли?! То же самое, что и от честного имени — одни лохмотья.
