О том, что пить мне запретила вредная и коварная Ирина, я не стал никому сообщать. Почему-то это казалось мне куда более позорным, чем врачебный запрет. Кому может запретить пить девушка? Где это видано?!
— И ты молодец, тебе давно пора было за себя браться. Тебе бы еще и анализы сдать, — добавила мама.
— Обязательно, — подала голос Ирина. — Мы собираемся поехать в клинику на той неделе.
— Да вы что! — мама ахнула и принялась еще пристальнее изучать рисунок на скатерти. Она не могла поверить в то, что на меня можно влиять, да еще так глобально.
— И Гришка не сопротивляется? Не пытается сбежать? — недоверчиво поинтересовалась Светка. — Слушайте, я в восхищении. Интересно все же, что за компромат у вас есть? Может, и на моего мужа он повлияет? Что за волшебное слово?! Вы ему что-то подсыпаете в еду? Добавляете что-то в морковный пудинг?
— Так что я теперь не пью и не курю! — выпалил я раньше, чем Ирина начала отвечать. Она посмотрела на меня с благодарностью. Она уже явно жалела, что уговорила меня устроить эту вечеринку, да еще и вегетарианскую.
Мне же было просто интересно, смогу ли я приготовить полный праздничный стол без использования животных жиров. Ну и поставить сестер в дурацкое положение было здорово. Это всегда хорошо, тем более что других развлечений не предполагалось.
— И сколько ты уже не куришь? — поинтересовалась мама, вежливо ковыряясь в салате из стручковой фасоли. Я-то с утра поел «про запас»: яичница с беконом, сэндвич с говядиной. Так что теперь для меня было одно удовольствие смотреть на лица моих родных, когда я (или Ирина) вносили новое блюдо.
Мама была в шоке. От всего! От того факта, что я продолжаю жить с этой странной девушкой (не москвичкой!) и теперь, когда суд уже позади. От того, какое громадное влияние на меня эта девушка имеет, она даже не думала, что такое возможно. Столько лет мама пыталась заставить меня отказаться от никотина, но все напрасно. Теперь же, когда я держал в руках стакан с компотом и НЕ КУРИЛ, мама выглядела еще более недовольной.
Кто-то имеет надо мной власть большую, чем ее власть, — кошмар и ужас. Мама давно уже разрывалась между желанием моего семейного счастья и страхом перед ним же.
— Уже две недели, — гордо сообщил я.
— И как?
— Честно? Это ужас. Каждую ночь мне снятся сны, как я курю!
— Это потому что ты так резко бросил, — сказала мама, оживившись. — Тебе надо было бросать постепенно. Пришел бы ко мне, у меня есть психолог.
— Мам, я подумаю, — оборвал ее я.
