Никто вначале не беспокоился, в школе бушевала корь, на занятия из всего класса ходило несколько человек. «Мушкетерки» тоже подцепили заразу, а когда, выздоровев, явились на занятия, их огорошили новостью: у Птицыной лейкоз, она умирает, помочь девочке ничем нельзя, какая-то особая, ураганная форма заболевания.
С Усовой случилась истерика.
– Мы должны немедленно ехать в клинику, – кричала она подружкам, – пусть из джинсов эту тряпку вынут.
Лола, услыхав ее вопль, поджала губы, а Лаптева обняла Галю.
– Успокойся, мы тут ни при чем.
– Как же так! А заговор на смерть!
– Ерунда!
– Ничего себе «ерунда»! Танька загибается, – трясла головой Галя.
Лолита внезапно выскользнула за дверь, а Лаптева стала утешать подругу:
– Ну-ка, включи мозги! Тряпка когда действует?
– Не знаю, – прошептала Усова.
– Только если Танька в джинсах ходит, – объяснила Маша.
– Она их все время таскает."
"– Не в больнице же, – резонно возразила Лаптева, – кого ж в клинике в верхней одежде оставят! Ночнушка на ней небось. А раз брюки дома, то и никакого воздействия нет, усекла?
– Ага, – дрожащим голосом ответила Галя.
Усовой было страшно до слез, она испытывала огромное чувство вины перед Таней, которое после смерти Птицыной стало просто невыносимым, а уж когда Игорь покончил с собой, то Галя поняла, что более хранить тайну не может. Вот почему она и прибежала к Матильде Львовне.
Классная руководительница стала утешать ученицу, мол, колдовства не бывает, ведьм не существует, всякие заговоры чушь. То, что случилось, ужасное несчастье, горе, но оно не имеет никакого отношения к глупости, которую придумала Лола.
– Может, мне в милицию обратиться? – стонала Галя.
– Ни в коем случае, – решительно отрезала Матильда, – и не вздумайте ходить с покаянием к родителям Птицыной, они сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать этот бред. Мой тебе совет, кстати, передай его и остальным: никогда больше не вспоминайте эту в высшей степени глупую историю и в дальнейшем не предпринимайте ничего подобного.
Слегка успокоенная Усова утерла слезы и ушла.
Матильда легла в кровать, но уснуть ей так и не удалось. До утра она провертелась в постели, без конца переворачивая подушку. Сердце учительницы болело от жалости. Матильда Львовна с горечью думала о бедной Танечке Птицыной, несчастном Игоре, о глупышках Лоле, Маше, Гале и Римме, о том, как сложится дальнейшая судьба детей, не нанесла ли эта неприятная история травму их психике. Много тяжелых дум вертелось в голове у Матильды.
