– Глупости! Ей не восемнадцать лет!
– Но…
– Вы просто знайте, – прервала меня Маргоша, – Лиза вам вполне подходит, она не…
– Ванечка Павлович, – зазвенел в магазинчике голос Лизы, – машинка приехала. Ну, мы потопали, чао, Маргоша. Может, еще и паркетик у тебя возьмем, если, конечно, мой клиент покрытие из дикорастущего на берегах Темзы английского баобаба не возжелает. Ты в курсе, чем твои соседи торгуют?
Маргоша скривилась:
– Ага. Впрочем, баобаб из Великобритании не самая их крутая фишка. Вчера они какой-то наивной пожилой паре втюхали кровать, изголовье которой обтянуто кожей молодой перуанской лягушки.
Любо-дорого было их слушать, я на пороге стояла и млела. Дескать, какое квакушка удивительное животное, обитает только в одной реке Перуании…
– Наверное, Перу, – машинально поправил я, – никогда не слышал о стране Перуании.
– Я тоже, – хмыкнула Маргоша, – сейчас я цитирую речи своих соседей, двух ушлых парней, выгнанных, похоже, из пятого класса, они в школе географию выучить не успели. Так вот, по их версии, земноводное испускает бактерицидные лучи, способные избавить счастливого обладателя койки от гайморита, мигрени, гриппа, рака, поноса, запора, болей в спине и желудке, ожирения, бессонницы, кашля, импотенции и воды в колене.
– И люди поверили? – воскликнул я.
– Ага, – кивнула Маргоша, – супруга как про импотенцию услышала, мигом заявила: «Берем». Одного не пойму, ну как ей в голову не пришло: лягушка маленькая, а спинки у кровати здоровенные, сколько ж квакушек надо забить, чтобы одно койкоместо соорудить? Тысяч пять, не меньше! А ведь эти молодые нахалы дудели: «Перуанских лягушек очень мало, их вообще не осталось, это раритет!»
Нет бы ей глаза разуть и по сторонам глянуть.
Там, в лавке, еще штук шесть таких лежанок стояло. Меня так и подмывало крикнуть: «Киса, дурят вас!» Еле сдержалась.
Лиза пожала плечами:
– И правильно сделала, незачем в чужие дела влезать. Во-первых, с соседями поругаешься, а во-вторых, может, эти люди от всего и впрямь излечатся. Главное ведь, вера! Будут считать, что целебными испарениями дышат, и готово – оживут.
Глава 28"
"На следующее утро я приехал к дому, где провели детство Римма с Надей, окинул глазами пейзаж, увидел лавочку, на которой мирно сидела бабуля с вязаньем в руках, приблизился к ней и церемонно осведомился:
– Не возражаете, если устроюсь на краешке?
Старушка подняла выцветшие глаза.
– Какое право я имею протестовать? Сидите на здоровье.
– Душно очень, – завел я беседу.
