– Едем, – скомандовала одна.
– Отлично! – кивнул я. – Каким маршрутом?
– Говорила же, он забыл! – тут же заявила другая.
– Ну как можно, – с укоризной воскликнул я.
– Тогда к чему вопросы?
– Добраться до цели можно разными путями, – ловко отбился я, – через центр или переулками.
– Давай по Тверской!
– Нет, лучше не так!
– А как? Молчи! Ты сто лет в Москве не была!
Я, спокойно наблюдая за перебранкой, слегка приободрился. Ясно, та, что в синем, Николетта. Мэри в розовом. Вот и чудесно, по крайней мере я сумел разобраться «ху из ху» и не попаду в идиотскую ситуацию.
Дамы тем временем продолжали спорить.
– Ну и что? Тверская где была, там и осталась, – заявила Мэри, – бессмысленно по ней толкаться! Лучше добираться огородами. У нас в Америке…
– А у нас в России, – перебила сестру Николетта, – ближе по центру!
– Никогда!
– Всегда.
– Лучше застрелиться!
– Экая ты упрямая.
– Сама такая.
– Вовсе нет, я готова тебе уступить! Ваня, давай налево!
Я кивнул и нажал на педаль газа.
Вот и отлично, кажется, знаю, куда намылились сестрички.
– Нет, – взвизгнула Мэри, – я тебе уступлю! Ванечка, на Тверскую!
– Через Сущевку!
– По центру.
– Ты сама хотела по окраине, вот я и решила тебе угодить.
– Нет, я сама угожу! По Тверской!
– По Сущевке!
– По Тверской!
– По Сущевке!!! Алло! Ой, Кока, мы уже почти приехали, – защебетала в телефон Николетта, – это Вава еле-еле тащится!
Я испытал чувство глубочайшего удовлетворения, поняв, что маменька надумала посетить кого-то из заклятых подруженек, то ли Коку, то ли Зюку, то ли Люку, то ли Маку, и вот теперь я точно знаю, куда рулить.
«Жигули» влились в поток автомобилей, но сестры не заметили, что давным-давно находятся в пути, и продолжали спор с незатухающей страстью.
– Ты хотела по Тверской, так поедем.
– Уступаю тебе, по Сущевке лучше.
– Тверская редко стоит.
– На валу тоже нет пробок.
– Зачем по задворкам шляться! По Тверской!
– Вот еще! По Сущевке!
– Вечно ты споришь!
– Не смей мне настроение портить!
– Ни разу не согласилась с сестрой.
Помнишь, как в детстве ты всегда мои ботинки рвала.
– Я? Я? Это ты хватала мои платья и превращала их в тряпки!
– Вранье! Кто разбил в тридцать девятом году фарфоровую куклу?
– А ты в сороковом наговорила про меня Вениамину гадостей!
– Твой Веня был идиот.
– А твой Николай? Ха-ха-ха! Вот уж убила бобра! Да его стыдно слушать было! Крестьянин с навозными лапами.
– Ой-ой-ой.
