Когда Екатерина Николаевна заговорила вновь, голос ее изменился до неузнаваемости:
– Да, молодой человек, вы правы. Когда-то я любила этого мужчину. Такого красивого, такого пылкого, такого неопытного. И, конечно же, молодого. Надо отдать вам должное, полковник, вы не даром едите свой хлеб.
– Простите, я не хотел вас расстроить. А насчет наблюдательности, так я за этим сюда и приехал. Вы – единственный человек, способный рассказать мне о том, каким был Штейн при жизни. Я хочу найти его убийцу и ради этого готов на многое.
– Похвальное рвение, – произнесла Екатерина Николаевна. – Ну, раз уж мы определились с целью визита, не будем терять времени. Полагаю, вы хотите услышать историю нашего знакомства?
– Было бы неплохо, – кивнул Лев.
– Устраивайтесь поудобнее. Рассказ будет долгим. Мы встретились с Альбертом где-то около двадцати пяти лет назад. Да, молодые люди, история наших отношений уходит далеко в глубь времен. Ему тогда было немногим больше двадцати четырех лет. Совсем мальчишка против моих неполных сорока.
Можете улыбаться, я не отношусь к разряду людей, не способных посмеяться над собой. Альберт тогда только начинал строить карьеру архитектора. Я же входила в «золотой век» собственной славы. Альберта привел на одну из моих премьер кто-то из моих знакомых. Уже и не вспомню, кто именно. Ах нет, вспомнила. Нас познакомил мой поверенный в финансовых делах, Антон Дербенев. Я тогда загорелась идеей отстроить дом по своему вкусу. Этот дом. – Екатерина Николаевна театральным жестом указала на дом позади себя.
Гуров и Мария по-новому взглянули на него. Дом являл собой истинное творение гения. От него просто невозможно было оторвать взгляд. Уловив восхищение в глазах Марии, Екатерина Николаевна улыбнулась:
– Не знаю, чего здесь больше: таланта гения или безрассудной мальчишеской любви. Этот дом Альберт проектировал, будучи моим любовником. Наши отношения развивались настолько стремительно, что мне не всегда удавалось скрыть их от вездесущих журналистов.
Альберт несколько комплексовал по этому поводу. Он не хотел, чтобы мое имя склоняли в прессе. А мне на тот момент было наплевать, что и кто будет обо мне говорить. Поздняя любовь бывает такой же безрассудной, как и юношеская. Увы, она бывает и такой же быстротечной. Наши отношения продлились до тех пор, пока не был построен дом. Потом они как-то сразу угасли, пока совсем не сошли на «нет».
– Инициатором разрыва были вы? – уточнил Лев."
"– Разумеется.
