Игорь Александрович выронил пистолет и с простреленной навылет грудью завалился набок. Бежевый диван обагрился кровью. Шершень поднялся на ноги и взял на прицел метамфетаминового короля. Тот, похоже, не собирался оказывать никакого сопротивления, впервые за долгое время на его лице появилось выражение полной растерянности.
Конев, не поднимаясь, повернул голову и, взглянув на Шершня, удивленно протянул:
– Полковник Крячко? Вы?.. Я думал, вы в отпуске…
– Пришлось спешно вернуться, лейтенант. Перегрелся на солнышке.
Лева, ты как там? В порядке?
Гуров тяжело поднялся. Раненое плечо кровоточило, и он зажимал его ладонью здоровой руки.
– Жить буду. – Его глаза встретились с глазами Крячко. – А какого хрена ты так долго тянул, Стас? Метил на мое место после смерти?
– Я думал, у тебя какой-то план…
– А я думал, у тебя.
– Я вообще не понял, зачем вы сюда приперлись. – Крячко озадаченно поскреб в затылке рукояткой пистолета. – Я уже и без вас сделал все, что надо. И взял бы этого засранца с поличным сегодня к вечеру, – кивнул он в сторону Блеклого.
– Вы едва всю операцию не сорвали.
– Ну, извини. – Гуров подобрал пистолет и, слегка покачиваясь, направился к дверям. – Подбросишь меня до ближайшего медпункта, лейтенант?
– Конечно, товарищ полковник.
– А потом домой. Я жутко устал, хочу вздремнуть часика три-четыре.
– Эй! А я? – окликнул напарника Крячко.
– А ты арестовывай его, как и хотел. Мы не станем тебе мешать.
Конев подставил Гурову плечо, и они вместе вышли из кабинета. Крячко повернулся лицом к Блеклому:
– Карты можешь с собой захватить.
На зоне пригодятся…
Эпилог
Когда Гуров вошел, Крячко, водрузив обе ноги на рабочий стол, смачно попыхивал зажатой в зубах сигаретой и пускал под потолок неровные рваные кольца дыма. На нем была черная кожаная куртка и сдвинутая на затылок восьмиклинка. При виде напарника с забинтованной на перевязи рукой, Станислав широко улыбнулся:
– Опаздываешь, сыскарь. А отсутствие пунктуальности – плохое качество. Я ведь уже не раз говорил тебе об этом.
– Все никак не выйдешь из образа? – хмыкнул Гуров, проходя к своему рабочему месту.
– Это сложно, – признался Крячко. – Я рассказывал тебе, что в школе всегда мечтал играть в драматическом кружке?
– Нет.
– Мечтал… Да… Но меня не брали. Лариса Александровна сказала, что у меня таланта не хватает. Видела бы она меня теперь! В роли Шершня. По мне, так я на «Оскара» наработал.
– Не сомневаюсь. А Лариса Александровна – это кто?
– Пионервожатая.
