До суда этот человек не доживет… Рискну даже предположить, что он уже мертв. В эту самую минуту. А Жуков… Жуков – неадекватный наркоман. Его показания – пшик. Не самый надежный козырь, согласитесь…
– Есть еще майор Поликарпов, – ввернул Гуров.
Правое веко Блеклого дернулось. Он неопределенно повел плечом.
– Продажный мент? На него я бы тоже не стал ставить. Но… – Метамфетаминовый король задумчиво перетасовал колоду. – Мне не нравится, что вам стало известно так много. Совсем не нравится. Работать и дальше в такой нервной обстановке будет крайне некомфортно.
А я люблю комфорт и спокойствие. Так что… Полагаю, ситуация требует разрешения… Верно? – Он улыбнулся.
Стоящий в дверях Конев не почувствовал приближения постороннего. Вернее, почувствовал, но слишком поздно. Он дернулся, и в ту же секунду рукоятка пистолета обрушилась ему на затылок. Лейтенант рухнул на колени, но сознания не потерял.
Переступивший порог кабинета Шершень ткнул оперативника в спину и, едва тот распластался на полу, припал на одно колено, уперся локтем ему в шею, и дуло пистолета оказалось приставленным к затылку обездвиженного Конева.
Гуров резко обернулся, вскинул оружие, но сам оказался под прицелом огромного гориллообразного детины. Последним в помещение вошел Игорь Александрович. Остановился на фоне дверного проема.
– Брось «пушку», сука! – хлестко приказал Шершень, обращаясь к полковнику. – Бросай, или твоему корешу конец!
Гуров заколебался.
– Я вышибу ему мозги, – предупредил Шершень.
Лев опустил руку, разжал пальцы, и табельное оружие упало на пол к его ногам.
Игорь Александрович хмыкнул, прошел к дивану возле стены и вальяжно расположился на нем, закинув ногу на ногу. Его стильный пиджак заметно топорщился с левой стороны, свидетельствуя о том, что отставной генерал тоже «при козырях».
– Они положили твою охрану, Блеклый, – доложил он.
– Я слышал выстрелы. Убиты все трое?
– Двое. Третий у них в машине. Прикован наручниками. Я не стал пока его освобождать, пусть посидит и все осмыслит.
Скорее всего, его тоже придется пустить в расход.
Телохранитель Игоря Александровича опустил оружие, но Шершень продолжал удерживать Конева в захвате. Гуров повернулся лицом к Блеклому, и взгляды их встретились.
– Послушайте, – заговорил он, по-хозяйски придвигая стул и занимая место с противоположной стороны стола. – Сдается мне, мы неправильно поняли друг друга. С самого начала.
– Вот как? – Блеклый закончил тасовать колоду и положил ее перед собой.
