Симона была такой отзывчивой и пылкой, что перехватывало дыхание. Почти не имея опыта, она возбуждала его больше, чем самые искусные любовницы. С ней он забывал обо всем, полностью растворяясь в ощущениях. Не думал и не контролировал себя, слепо доверяясь инстинктам.
Симону трясло от вожделения. Жаркие поцелуи и ласки огненной лавой стекали по коже, заставляя плавиться в пламени страсти. От переполнявших эмоций, голова шла кругом, а острые ногти неосознанно врезались в крепкие плечи, наказывая за медлительность.
Чуть наклонив ее к себе, Илья губами обхватил сосок и втянул в рот, неистово массируя языком, а руками торопливо стянул с себя джинсы и трусы на бедра. Дождался, пока Симона полностью расслабится, и несильно сжал сосок зубами, создавая контраст ощущений. Она вскрикнула от неожиданности и дернулась от него, но он не позволил отстраниться, жадно лаская место укуса.
Илья нежно погладил ее упругие ягодицы и, превозмогая боль, вошел в трепещущее лоно, одним резким движением, заполняя собой по максимуму.
Симона замерла на несколько секунд, привыкая к вторжению, и шумно выдохнула, сдаваясь силе его безудержного желания.
Она медленно двигалась на нем в комфортном для себя темпе, но Илью такой расклад не устраивал. Притянув Симону к себе, впился в пересохшие губы и перехватил инициативу. Крепко обхватил за ягодицы и ускорил движения, помогая ей подстроиться.
От нежности не осталось и следа, она сгорела в диком огне обоюдного желания, щедро пропитанного всепоглощающей страстью.
Каждый толчок приближал их обоих к желанной бездне и дарил неземное блаженство. Дыхание смешалось, а сердца стучали в унисон. В легких закончился кислород, дышать было совсем нечем, но они жадно стремились навстречу друг другу.
Боль в боку все сильнее проявляла себя, но Илья мужественно терпел, концентрируясь лишь на приятных ощущениях. Отчаянно врывался в разгоряченное лоно, срывая хриплые стоны и все ближе подбираясь к желанной развязке.
Симона давно потерялась в пространстве, но из последних сил старалась хотя бы держать равновесие и не давить на раны Ильи.
То, что она была сверху, не давало никаких преимуществ, ноги предательски дрожали, и она непременно бы рухнула, если бы он сам не контролировал ситуацию и ее состояние. Водил по краю, методично подталкивая к сладостной бездне.
Яркие, насыщенные эмоции ослепляли, не давали сделать глубокой вдох. Движения стали рваными, крики — гортанными.
