Потому как парень посмел кинуть в его огород не камень, а целую скалу. Не явно и открыто, а намеком, но настолько прозрачным, что генералы, составлявшие делегацию наблюдателей, запыхтели.
– А вы дерзкий, – едва заметно усмехнувшись, отметил Император.
– Виноват! – гаркнул и вытянулся по стойке смирно Максим.
Его Императорское Величество Николай Александрович задумался, не зная, как лучше поступить в сложившейся ситуации.
С одной стороны, он прекрасно понимал чувства дяди. Этот бастард вел себя слишком самоуверенно и вызывающе.
Чего стоит только история с его дочерью. Это ведь надо?! Овладел ей, словно какой-то служанкой, прямо на тюках с тряпками в госпитальной подсобке. Если бы у него было хотя бы подозрение в насилии, то сгноил бы засранца. А так, Таня влюблена в него по уши. Да он и сам, видимо, тоже к ней питает самые теплые чувства. Но все равно…
С другой стороны, парень опять всех удивил. Полторы сотни верст ночного марш-броска. Выход «в квадрат» в точно обозначенное время.
И совершенно удивительный бой. Николай Александрович был поражен тому шквалу огня, который обрушился на позиции пехотного полка. Это было настолько же впечатляюще, насколько и ужасно. Успех, несомненный успех. Опять. Не слишком ли их много для бастарда?
Император смотрел на Максима и напряженно пытался придумать, что делать с этим человеком. Вступать в конфликт с дядей отчаянно не хотелось. Но и закрывать глаза на ТАКОЕ тоже было неправильно…
– Ваше Императорское Величество, – произнес Максим, нарушая затянувшуюся паузу.
– Если я не оправдал вашего доверия, то прошу принять мою отставку. По состоянию здоровья. Все потраченные деньги я возмещу из личных средств[6].
– Хотите отсидеться в тылу? – не упустив возможности уязвить Максима, поинтересовался Николай Николаевич.
– Никак нет. Хочу последовать совету врачей и покинуть Россию.
– А Таня… – как-то растерянно, почти шепотом произнес Император.
– Она уедет со мной.
– Что?! – воскликнул Николай Николаевич, пока Государь ловил челюсть от такой наглости.
– Мы все уже обговорили и решили, – продолжил Максим, смотря не Императору, а Главнокомандующему в глаза.
Наступила вязкая тишина. Генералы старались слиться с ландшафтом и не попадаться на глаза ни Императору, ни Главнокомандующему. Ротмистр же, выдержав небольшую паузу, достал из планшетки сложенный вдвое листок. Распрямил его. И протянул Государю.
