Младенца, конечно же, можно извлечь через две маленькие аккуратненькие дырочки, введя в матку милые гибкие трубочки. Но только долго крошить на куски придётся. Искусственное прерывание на позднем сроке тоже то ещё удовольствие. Кому это надо? Лучше сидеть на аппарате УЗИ. Чистенько, и беременные довольны, что им «фотографию чада» выдали. Да и гинекология — нелёгкая стезя. Но почему-то юная поросль думает, что как только научится делать аборты — так сразу и озолотится. Ага, счёт в банке побезлимитнее приготовьте, как же! Во-первых, кто же вам аборты даст делать, пока есть заведующий, доцент Матвеев, начмед и ещё пара-тройка зубров? Гады, ах какие гады! Монополисты чёртовы! Но они эту «монополию» выстояли, выучили, заработали! Им никакие сроки и никакие загибы не страшны, потому что у них что? Руки! И головы… Мастерство ремесленников, помноженное на интеллект мыслителей.
Им что бартолинит[5], что операция Вертгейма[6] — всё умеют, ни от чего носы не воротят. А интерн этот, блондинистый, понятия не имеет, что такое бартолиниевы железы, где они находятся… И смех, и грех.
Врач, блин! Хотя, а ей какое дело? И чего она сама с собой разворчалась, как старуха на повышение цен?!
— Марго! Мне кажется, я старею! — выпалила Татьяна Георгиевна своей давней подруге, старшей акушерке отделения.
— Да ну! Стареет она! Отлично выглядишь, не свисти! — ответила Маргарита Андреевна, откликаясь как бы не на речи, а на ворчливые мысли своей заведующей. — Пришли.
Татьяна Георгиевна постучала в металлическую бронированную дверь.
— Уходите! — плаксиво раздалось оттуда.
— Сергей Иванович, откройте немедленно! — приказным тоном сказала заведующая обсервацией.
— Не открою!
— Прикажете бригаду МЧС вызывать, чтобы дверь вскрывали? Я мигом. Только оплата их услуг из вашего кармана. Если я за каждого психически ненормального платить буду, мне никаких нетрудовых доходов не хватит, не то что зарплаты! Я не шучу! И скажите мне, какого дьявола вы там заперлись с мёртвым плодом?
— Это не плод, это ребёнок! — послышалось из-за двери.
— И он не был мёртвым! Он пищал!
— Сергей Иванович, вы под дулом пистолета свою специальность выбирали?
— Папа хотел, чтобы я стал врачом! А я хотел быть дизайнером одежды… О боже! Он опять пищит!
— Не тискай труп, идиот! Это пищит твоё малахольное самолюбие. Или папино. — Маргарита Андреевна зашлась в беззвучном хохоте. Татьяна Георгиевна погрозила ей кулаком.
— Сергей Иванович, сколько вам лет?
— Двадцать три! — всхлипнуло в ответ.
