Я головой об пальмы бьюсь, а этот дурак давай плясать, планы строить, замуж уговаривать. После того, как он, разумеется, от жены уйдёт. В общем, задержка была от смены часовых поясов, от перелёта, от стресса вообще, а потом оказалось, что никакие это не две полоски, а просто…
— А просто ты — бурундук! — заржала уже куда более радостно, чем днём, Маргарита Андреевна.
— Ага! — рассмеялась Татьяна Георгиевна. — Он самый! Задержка, некачественный тест — и вот ты не святая-беременная, а просто бурундук.
И Сёма не развёлся, мы просто прекрасно отдохнули, а вернувшись, расползлись по своим бурундучьим норам. Всякое бывает, — глубоко вздохнув, повторила Татьяна Георгиевна. — Ладно, Марго. Иди спать.
— Я домой поеду. Там Светка… Она же дома?
— Дома.
— Ну и пёс…
— Как знаешь. Я пойду отрублюсь. Чего мне домой-то ехать, два часа уже. Посплю, а завтра сорвусь пораньше. Переодеться там, всё такое. У Сёмы защита, потом банкет. Буду такая красотка, что ой, — грустно улыбнулась Татьяна Георгиевна.
— Иди, Марго, иди. А я в койку. Спокойной ночи…
Кадр десятый
Защита, банкет, все дела…
Защита была назначена на двенадцать часов дня.
Обычно на заседании диссертационного совета рассматривалось как минимум две работы. Например, докторская и кандидатская. Или кандидатская и кандидатская. Иногда со свистом проносились три кандидатские, ибо уж слишком много в последние десятилетия развелось аспирантов, соискателей и прочих, жаждущих получить заветное «к. мед.
н.», которое, как известно, очень украшает бейдж на халате и резюме, рассылаемые за границу в поисках вакансии постдока. Но если три, то именно кандидатские и именно со свистом. Потому что глубокоуважаемые члены специализированного диссертационного совета так успевали в перерывах обрадоваться встрече друг с другом, так наполемизироваться и накулуариться, что мама не горюй! И уже к началу второй защиты начинали хихикать, как школьники, заговорщически перешёптываться, строить друг другу глазки — в общем, вести себя далеко не академически.
Нет, ну а как ещё себя вести, если оппоненты, приехавшие из других городов (за счёт, разумеется, соискателя учёной степени), мечтали, чтобы эта тягомотина побыстрей закончилась. А дальше — отдых, ресторация, приятные прогулки по городу. Или приятные посиделки в гостиничном номере «люкс» (оплаченном, разумеется, всё тем же соискателем учёной степени).
Но Семён Ильич Панин — совсем другое дело.
